– Не подумали, что слух о чудесном знахаре может дойти до ушей тех, кому знать не надо?
– Мир воровской его не тронет.
– А если не ваши?
– Кто же тогда? – усомнился Обух.
– Например, полиция…
На это воровской старшина позволил себе ухмылку.
– Уж с ними мы договоримся.
– Вам ничего не говорит фамилия Ванзаров?
Судя по бегающим глазам, фамилия эта говорила Обуху многое.
– Если он вдруг пронюхает и заинтересуется? – продолжила она. – Если придет узнать, кто такой Корпий? Что будете делать?
Как справиться с таким несчастьем, Обух не знал.
– За доставленную неприятность готов вернуть плату… в тройном размере, – только смог придумать он.
Девица усмехнулась с брезгливым превосходством.
– Не все решают деньги… Корпий должен исчезнуть.
Это значит понимать так, что придется пачкать руки в крови невинного, который столько добра сделал? Нет уж, не по-людски это. Воры свое понимание имеют… Возражать Обух не стал, но придумал, как выкрутиться: Корпия вывезет из столицы, припрячет в деревне.
– Как прикажете…
– Вы не поняли, господин Обух. Мы забираем Корпия. Сводите его в Усачевские бани, оденьте в новую одежду, – девица кивнула на тряпичный узел. – Сегодня ближе к вечеру заберу.
– Сделаем, не сомневайтесь.
– Слух пустите: исчез, куда делся, неизвестно.
– Это можно…
Она встала, браунинг придерживала у юбки.
– Утром господин растрепанного вида посылку вам оставлял?
– Не было такого, – твердо ответил Обух.
– Верю, – сказала она, помахав браунингом. – Не прощаюсь. Скоро свидимся.
Дверь захлопнулась. Из лавки слышалось, как постанывает раненый.
Обух задумался, что теперь делать: не исполнить приказ нельзя. И с Корпием расставаться жаль. Может, собрать ребяток да порешить дерзкую девицу? Нет, это не выход. Только хуже будет. Поразмышляв, Обух понял, что в этот раз попался накрепко.
16Пристав Хомейко так обрадовался, что Ванзаров освободит от своего присутствия, что предоставил полицейскую пролетку. Лебедеву тоже срочно понадобилось вернуться к себе. Кабинет и лаборатория его находились в Департаменте полиции. Аполлон Григорьевич втиснулся между Ванзаровым и свободным местом, устроил саквояж на коленях и приказал полицейскому, сидевшему вместо кучера, трогать.