— Дети обычно бывают шалунишками.
— А моя привычка заводить неподходящие знакомства! — продолжала Шарлотта. — А то что у меня нет чувства собственного достоинства! По-моему, вы облегченно вздохнете, когда избавитесь от меня.
Леди Клиффорд была шокирована. Она надеялась на милую, сентиментальную сцену, на то, что Шарлотта заплачет и попросит ее не уходить. А получилось совсем другое.
«Какая неблагодарность! — подумала леди Клиффорд. — Как это типично для королевской семьи!»
Угадав ее мысли, Шарлотта попробовала умилостивить леди Клиффорд, не прибегая в то же время к притворству:
— Поймите, Клиффи, я уже слишком взрослая, чтобы иметь гувернантку.
Это был правильный ход. Бедняжка Клиффи заметно приободрилась. Если принцесса уже взрослая, чтобы иметь гувернантку, значит, отставка — это не знак пренебрежения. Люди скажут, что она не справилась со своими обязанностями, только в одном случае: если на ее место назначат кого-нибудь другого.
— Ваше Высочество, разумеется, правы. Вам уже по возрасту не пристало иметь гувернантку. Надеюсь, вы позволите мне дать вам совет? Если к вам попытаются приставить другую гувернантку, откажитесь.
— Этот совет я с радостью приму, ибо он полностью соответствует моим собственным намерениям, — ответила Шарлотта и подумала, что бы сказала несчастная, не справившаяся со своими обязанностями Клиффи, если б узнала о письмах, посланных регенту и премьер-министру.
***"
"В тот же день Шарлотту посетила тетя Мария, и принцесса не удержалась от искушения заговорить о том, что занимало сейчас ее мысли. Мария была в шоке. Шарлотту никто официально не уведомлял о готовящихся переменах. Как, от кого могла узнать это Шарлотта?
— Клиффи сказала мне, что она подала прошение об отставке и оно удовлетворено. Вероятно, она надеялась, что я буду ее умолять, и обиделась, что я этого не сделала.
— Значит, тебе не жалко, что она уходит?
— Дорогая тетя, я больше не дитя, и мне не нужны гувернантки.
Принцесса Мария сочла своим долгом сообщить королеве об этом разговоре. Мария наслаждалась некоторой независимостью — в основном потому, что регент назначил ей пенсион, однако привычка, которая успела выработаться в течение жизни, была слишком сильна, и королева научила дочерей немедленно докладывать ей обо всем, что могло представлять для нее малейший интерес.