Бедная Мария! Бедные они все, бедные! Тетки Шарлотты были не очень-то счастливы. И ничего удивительного, ведь дедушка хоть и любил их, однако даже слышать не желал о том, что кто-то хочет жениться на какой-нибудь из его дочерей, и упорно убеждал себя в том, что они еще слишком юны и их следует ограждать от мира. Да, участь теток была незавидной, тем более что несчастные находились под неусыпным надзором Старой Бегумы с ее сварливым характером, который зимой, когда она страдала ревматизмом, становился совершенно несносным.
Затем Шарлотта подумала о Софии... в ней была какая-то тайна... да-да, в ее глазах! Шарлотта видела, как София шепчется по углам с генералом Гартом. Генерал Гарт часто дежурил, потому что дедушка его очень любил; однако Шарлотте казалось, что генералу гораздо больше нравится София.
Ну, и наконец мысли Шарлотты обратились к Амелии... к милой, хрупкой Амелии, здоровье которой так тревожило всю королевскую семью. Амелия была добра и любезна со всеми, а особенно с дедушкой; и в отличие от других, не переживала из-за того, что ей не разрешают выйти замуж: Амелия понимала, что семейная жизнь не для нее, она слишком для этого болезненна.
Вот что собой представляли тетки Шарлотты — по прозвищу Старые Девы. Их общество вынести было еще можно. Они ее не обижали, и Шарлотта даже, наверное, полюбила бы их... если бы могла им доверять.
Тетя Елизавета взяла у Шарлотты вышиванье и шутливо запричитала:
— Боже мой, Шарлотта! Это никуда не годится. Что сказал бы твой папа, если б увидел такое?
— А он не понял бы, что здесь есть огрехи.
Тетя Елизавета ахнула от ужаса, а тетя Мария рассмеялась.
— Во всяком случае одно свойство остается в характере нашей милой малышки Шарлотты неизменным, — сказала Амелия. — Она всегда говорит, что думает.
— А разве можно говорить не то, что думаешь? — серьезно спросила Шарлотта.
— О, я просто имела в виду, что многие люди — притворщики.
— Но неужели прямодушие — это недостаток?
— О нет, что ты!
— Тогда, значит, у меня есть по крайней мере одно достоинство.
— Ах, да у тебя много достоинств, милое дитя! — воскликнула Амелия.
— Но, — добавила Елизавета, — в их число не входит умение вышивать.
Все дружно рассмеялись.
— Дорогая тетя Либби, сделайте за меня как надо, пока Старая... пока никто не заметил.
По лицам теток промелькнула затаенная усмешка.