Последним пунктом в нем внесите выговор для себя и запомните: в моем управлении лентяям и разгильдяям не место! Вот он, – Хомяков ткнул в мою сторону рукой, – стоял у бандита под прицелом и с честью выполнил свой долг. Если он в бумагах допустит неточность, ему это простительно. Он оперативный работник, его дело – преступления раскрывать, а ваша обязанность – в документах порядок поддерживать.
Кадровик закивал головой, как китайский болванчик, и, пятясь задом, вернулся на место.
– Здоровье, говоришь, хорошее? – вспомнил обо мне начальник управления.
Вместо того чтобы заорать на весь кабинет «Да! Да! Да!», я промямлил:
– Мне жить негде в городе.
– Это не проблема. Я разговаривал с первым секретарем Кировского райкома партии.
Так закончилась моя ссылка в Верх-Иланске, и я вернулся в город.
33
Под ногами скрипел снег, легкий морозец покусывал щеки, было безветренно и солнечно. Я и Неля Паксеева шли к центру поселка.
– У меня справка есть, – соврала она, – я психически ненормальная, так что судить меня никто не будет.
– Ни у кого ты не была и нигде не консультировалась. Про свою справку оставь рассказ для убогих: я тебя на похоронах видел, ты – не глупышка, ты – стерва. Умная, изворотливая, опасная. Мой долг – нейтрализовать тебя.
– У меня правда справка есть, – упорствовала она.
– Хорошо, Неля! Послушай про справку. За соучастие в убийстве тебя будут судить, но отправят не в зону, а на принудительное лечение.
– Никогда не слышала о таком лекарстве.
– Если бы слышала о нем, мне с тобой было бы не о чем говорить. Итак, тебе присуждают принудительное лечение. В первый же день в больнице, чтобы ты поняла, что попала не на курорт в город Сочи, тебе вколют четыре дозы, так называемый квадрат: по одному уколу в ягодицы и по одному под лопатки.