А мне уж как полезно… Может, флагшток в джинсах опустится.
В машине Лапочка жмется ко мне, благодарно и доверчиво, что-то, захлебываясь, лепечет. Бессвязно.
Хватаю пальцами ее милое личико и направляю к себе. В тусклом свете салона автомобиля явно вижу, как расширены зрачки, как девчонка пытается прийти в себя, что-то мне объяснить, Но действие препаратов пересилить не может. Нужно было бы в нее пару литров воды влить, чтобы промыть желудок, Но моя задница чует неладное. Вначале в мою безопасную пещеру заберемся, а потом будем воду пить и выяснять отношения.
Руки чистые, и то хорошо. Значит, не кололи, а в таблетках давали. Или в жидком виде.
Значит, промывание имеет смысл.
Карту видеонаблюдений центра города я знаю неплохо. Выхожу там, где даже на магазинах глазков нет. Ловлю частника через дорогу и еду почти в обратном направлении. Выхожу уже ближе к дому.
Иду широким шагом по тихим улочкам, лисенка своего несу над землей. Ее мутит, она стонет и жалобно что-то шепчет.
Телефон звонит. «Друг» Митроха меня потерял.
— Демон, ты что, нахуй, творишь?! Кричит в трубку Митроха. Я, блядь, с тобой общаться не буду, тебя ни в одно приличное заведение брать нельзя.
— Бля, какое горе! Митроха меня с собой не возьмет, погоди сопли вытру, ехидно отвечаю ему. Сука, я так и думал, что крысить будет.
— Смехуечки тебе? Ты влетел, Демон! Так влетел, что я, пиздец, тебя больше не знаю. Эта шалава.
— За «шалаву», верхние передние на пол.
— … она хозяевам клуба должна.
— Ебать! Все горцы должны жить в горах! ржу уже откровенно.
— Ебанат! Равиль серьезный чел, он хозяев клуба за эту блядь на счетчик поставил.
— … за «блядь» нижние передние на пол.
— … теперь будешь вместе с ней отрабатывать. Я так и знал, что, уебище компьютерное, доиграешься однажды.
— Друг, ласково ехидничаю я. Ты что звонишь, дорогой?
— Предупредить, что я в такие игры не играю. Либо бабу возвращай немедленно.
— Либо что? скалюсь я. Ах ты, сука ссыкушная, ты мое имя им сказал?
— А что мне оставалось? уже визжит он на истерике, они нас по камерам пропалили! Теперь проблемы у меня! И у тебя, сука, тоже!
— Ты, главное, жопу потом смажь, стукачок, чтоб в следующий раз легче шло.
Обрываю звонок.
Смотрю на уснувшую прямо во время моего разговора Лисичку.
Маленькая такая, тонет в моем пиджаке. Волосы рыжей волной.
Уже не злость и не похоть руководит мной, когда аккуратно трогаю ее губы, веду пальцами по тонкой коже шейки.