Сквозь сон я слышу, как где-то смеется моя Ириска и ей ответно гогочет Кирсан… И мне надо проснуться.
Но тут беркут складывает крылья и камнем падает на меня, увеличиваясь с приближением до огромных размеров!
Уворачиваюсь, перекатываюсь по земле, подхватываю камень, чтоб в полете сбить тварь.
И не успеваю.
Беркут летит, изогнутый клюв раскрыт в крике, острые когти на лапах нацелены в глаза… И нет спасения.
Просыпаюсь с бьющимся сердцем, в холодном поту.
Лежу пару минут, бессмысленно пялясь в потолок и пытаясь прийти в себя.
Не в руку, мать его! Не в руку!!!
За высоким окном уже поздний вечер. Попадает немного света с уличного желтого фонаря. Сажусь на кровать и протираю лицо ладонями.
Хватит. Все решится, все будет нормально. Нет! Хорошо все будет! Хорошо!
Прислушиваюсь и понимаю, что смех Лисенка мне не приснился. Так же, как и утробный гогот Михалыча. Окучивает мою девочку, тварь солдафонская.
Нормально меня так вынесло… Все же надо беречь себя, нельзя по нескольку суток не спать и так нервничать, вон, как срубило.
Встаю, шлепаю босыми ногами по дорогому паркету, иду через хоромы Кирсана на звуки смеха.
Квартира у него здоровенная, конечно. И стоит на несколько порядков дороже моей халупы.
Потому что центр города, старая застройка, да и площадь тоже не подкачала.
У Кирсана шесть комнат, высокие потолки, огромные окна и охрененный метраж.
Это старое жилье, его получил еще дед Кирсана, кадровый офицер, полный кавалер ордена Славы, герой Советского Союза.
Короче говоря, Кирсан мог бы и не работать. Продал бы свое элитное жилье, да и свалил пенсионерствовать в Грецию, как все нормальные люди делают.
Но. Это ж нормальные. Такое слово рядом с Кирсаном и не пролетало никогда.
Историю про квартиру мне вкратце когда-то рассказал Питер, а потом я еще и сам полюбопытствовал, нарыл по своим источникам.
Спросите, зачем?
А вот надо.
Надо своего врага закадычного знать от и до. Чтоб быть подготовленным к внезапному нападению. Мы с Кирсаном друг друга «нежно любим».
Питер. Это знает и постоянно над нами ржет.
Особо не препятствует, не прекращает нашей многолетней грызни.