«Негритянскую труппу» сквайра и песни викария всегда без стеснения хвалили, а выступления молодых леди терпели, хотя нередко кто-нибудь жаловался:
– Не знаю, оглох я или что, но не смог разобрать ни единого слова из их песенок.
Что касается учеников, то больше критиковали их внешний вид, чем исполнение. Те, кто шаркал, хихикал или даже краснел, получали от родителей выговор, и частенько можно было услышать такие замечания: «Эта Мэри-Энн Пэриш вырядилась в пух и прах!», «Говорю же, я заметила торчащий краешек панталон Роуз Митчелл» или: «Эта Эм Таффри представляла собой жалкое зрелище.
XIII. Майский праздник
Когда всеобщее возбуждение, связанное с концертом, стихало, наступали долгие зимние месяцы, снегопады оставляли на жнивье полосы, похожие на потеки соуса на остатках рождественского пудинга, потом начинались дожди и смывали их, старые зонтики, которые дети брали с собой в школу, выворачивало ветром наизнанку, трубы в коттеджах дымили, а белье приходилось сушить в помещении.
От прежних майских празднеств в Ларк-Райзе сохранились лишь майские венцы. Майское дерево, майские игры и танцы, в которых участвовали целыми приходами, были прочно забыты. Старики не принимали никакого участия в веселье, разве что жертвовали цветы для венца, говорили, как все полагается делать, и рассказывали, как это делалось в их молодости.
Все неприятности, донимавшие детей, с приближением этого дня забывались, все заботы улетучивались. Единственное, что имело значение, – погода.
– Будет ли хороший день? – звучал постоянный вопрос, и многие взрослые в ответ обращали глаза к небу, чтобы узнать, нет ли ветра и облаков. К счастью, погода всегда бывала довольно сносная. Ливни в это время года, конечно, случались, но не было ни одного майского дня с беспросветным проливным дождем, и на протяжении всех восьмидесятых годов процессия, несущая майский венец, устраивалась каждый год.
Майский венец изготавливали, или «наряжали», в классной комнате. Раньше это происходило на улице, в одном из коттеджей или у кого-нибудь в сарае; в любом случае его сооружали на протяжении бесчисленных поколений, причем, вероятно, почти в неизменном виде.