Темные глаза исследовали ее из-под полуопущенных век.
Этот грубый плотский взгляд был обжигающим, заставлял ее потерять дар речи. У девушки перехватило дыхание, когда его взгляд опустился на ее губы.
- Спасибо, ваше высочество. Но я могу стоять и без посторонней помощи.
- Асим.
- Прошу прощения?
- Я оставляю за собой право обращаться по имени к тонущим женщинам, которых спасаю, Жаклин.
- Я не думаю, что это необходимо, ваше высочество. Кроме того, я вовсе не тонула.
- Асим. Скажите это.
Его ноздри раздувались, глаза сузились, напоминая сверкающие осколки обсидиана.
- Нет, правда, в этом нет необходимости.
Он высокомерно вздернул брови:
- Вы отвергаете мое предложение дружбы?
* * *
Асим посмотрел на женщину, которую держал в объятиях, и почувствовал, как возрастает желание. Жаки нельзя доверять. Он будет дураком, если подпустит ее ближе.
И все же, когда он смотрел на Жаки, он видел в ней просто женщину.
Женщину, которая в своем гладком ржаво-коричневом цельном купальнике выглядела словно наяда. Вода стекала по ее гибкому телу, акцентируя внимание на каждом изгибе и каждой ложбинке.
Султан остановил взгляд на губах девушки, розовых и манящих.
- Асим, - наконец хрипло пробормотала Жаки.
- Так-то лучше. - Его голос прозвучал как низкий рык, и мужчина услышал ее вздох.
Он хотел бы услышать, как она вздыхает, лежа под ним, вот-вот готовая отправиться вместе с ним в рай.
Жаклин Флэтчер вторглась в его мир.
С каждым днем все труднее становилось сосредоточиться на ее словах или помнить, что надо быть подозрительным. Асиму хотелось сорвать ее бесформенные брюки и свободную рубашку и прикоснуться к жемчужной коже, которую он так хорошо помнил.
Вот только он находился в процессе выбора невесты.
Жаки закусила нижнюю губу, и он поднял руку, прижав большой палец к губе девушки и почувствовав ее быстрый вздох.
- Не надо. У вас пойдет кровь.
- Тогда отпустите меня. Я не хочу этого.
Лгунья.
Было бы крайне легко поцеловать ее, чтобы она сдалась. Он бы донес ее до постели и освободил их обоих от напряжения, что неумолимо нарастало с той ночи, когда он застал ее голой в гареме.
- Пожалуйста, Асим.