Какого черта, Вера? Ты что себе позволяешь? И ему? Вам обоим? А как же твоя клятва: «Больше никаких мужчин»? Где твои принципы и рамки приличия, в конце концов?
Ничего не осталось. Сгорело, как кислород между нами.
Месяц после развода. А я в объятиях другого мужчины. Безумие. И вопиющая пошлость.
Интрижка с адвокатом – совершенно не то, что мне сейчас нужно.
Но его лицо так близко к моему, а дыхание настолько горячее, что я невольно облизываю губы.
- Ты ведь не собираешься меня поцеловать? – спрашиваю прямо и дерзко.
- Почему бы и нет? – спокойно отзывается, пока я задыхаюсь от возмущения и… почти интимной близости. Боковым зрением наблюдаю за его свободной рукой, которая поднимается к моему лицу, смахивает непокорные кудри со лба и щек. Теплые пальцы дотрагиваются до скулы и невесомо ведут к переносице, словно повторяя путь веснушек.
Мои ладони, выставленные в качестве защиты, безвольно опускаются на напряженные мужские плечи. Вместо того чтобы оттолкнуть его, намертво приклеиваются к литым мышцам.
Костя весь будто обращен в камень. Стойкий, несокрушимый, затверделый. Кусок чернейшего гранита. Но гул сердца в его широкой груди, прижимающейся ко мне, напоминает, что в этой железной махине еще теплится жизнь.
- А как же условие – никаких мужчин, пока идет судебный процесс? – напоминаю с вызовом. – Ты сам его нарушаешь.
- Меня не касается, - ухмыляется, изучая мои черты вблизи. Буквально ласкает каждую темным взглядом. Почти осязаемо. - Я твой адвокат. Мы как врачи – без пола.
- Сомнительное утверждение, - тоже не свожу с него глаз.
Он привлекательный. Нет, не совсем так. Он дьявольски красив.
Раньше мне казалось, что такие, как он, точно не в моем вкусе. Кареглазый брюнет с пугающе мрачной энергетикой, полная противоположность бывшего мужа. Наверное, именно это играет решающую роль. Контраст.
- Еще аргументы? – наклоняется ко мне, когда мне кажется, что ближе некуда. Однако нет. Для Воскресенского не существует ничего невозможного. Так что последние сантиметры пространства стремительно испаряются между нами.
Внешне мы ведем непринужденную беседу, в то время как наши тела горят, а души схлестнулись в смертельной битве. В ней не будет победителя. При любом исходе мы оба проиграем. Но как остановить локомотив, несущийся без тормозов?
Вдох получается рваным, а столь необходимый мне кислород опять выбивается из легких, когда стальной капкан сжимает меня.
- И все-таки приспичило вам, Константин Юрьевич? - язвительно тяну.