Наблюдаю за их свободным, добрым общением. Детский смех перемешивается с наставлениями Веры – и все вместе смывается дождем. Спираль от насекомых улетает куда-то в траву. И я полной грудью вбираю запах свежести."
"- И все-таки непростая твоя «дымовуха», - выдаю с сарказмом. - Признавайся, Вера, специально ливень вызывала? – и словно в отместку за мои слова несколько холодных капель падают мне на лоб. Недоуменно стираю их. - Крыша протекает, что ли? – поднимаю голову, ловлю противную струйку, и лицо становится мокрым.
- Не знаю, за неделю впервые здесь дождь пошел, - смеется Вера. - Так что это не моя «дымовуха», Константин Юрьевич, а вы с собой непогоду привезли.
Взяв со стола чистое кухонное полотенце, она вплотную приближается ко мне.
- А это природа вас наказала за вредность и язвительность, - бережно вытирает мои влажные щеки, проводит грубой тканью по шее. Заливисто хохочет надо мной и непроизвольно прижимается, согревая своим теплом.
Еще один разряд грома – и дождь заряжает с новой силой. Навес не выдерживает, проявляя все свои слабые места. И теперь потоком воды из образовавшейся щели окатывает нас обоих.
Вера ойкает от неожиданности и утыкается лицом в мою грудь, прячась от прохладных струй. Впивается пальчиками в рубашку, сильнее льнет ко мне в поисках защиты и тепла. Отступаем к краю беседки, ближе к детям.
- Ты права, природа знает, кого наказывать, - со смешком выдыхаю в ее мокрую макушку, а сам крепче обнимаю дрожащее тело.
Напоследок слегка мажу губами по спутанным кудрям, которые пахнут бисквитным коржом, щедро пропитанным сиропом. Надеюсь, она не заметила моих безумных, одержимых действий. Это ненормально – обнюхивать няньку. И, тем более, хотеть ее съесть.
Отпустив Веру, притягиваю к себе дочек. Им повезло больше – обе сухие и опрятные. С удивлением изучают нас и не понимают, как нас угораздило намокнуть внутри беседки.
- Надо убрать тут… - Вера растерянно осматривается, но я подгоняю ее жестом.
- Я сам потом все занесу, а ты девочек переоденешь. Да и сама… - окидываю ее беглым взглядом, но и этого хватает, чтобы напрячься.
Невесомая ткань легкого платья промокла до нитки и облепила красивое тело. Обвила грудь, талию, бедра. Как вторая кожа. Каждый изгиб выставила наружу, каждую округлость. Подчеркнула все достоинства, из которых буквально соткана Вера. Шикарная, аппетитная, очаровательная.