Нос – картошкой. Губы – уткой. Шея с двумя подбородками. Про лопаты-руки лучше не напоминать. Его оплеуха должна будет снести «бестолковку» тому, кто попробует его обидеть. При всем при этом, он даже сидел ссутулившись, будто стараясь казаться незаметным. При его габаритах это было смешно и наивно. Но из-за этого он еще больше привлекал к себе доброжелательное отношение. По крайней мере, с моей стороны.
Потихоньку просыпался наш отряд. Дружинники выходили с амбара, обливались колодезной водой и разминали тело. У многих проскальзывала довольная физиономия.
Эса вышла, мазнула взглядом по нашим скромным персонам и пошла проверять лошадей. А Сокола было не узнать. Он был настолько жизнерадостным, что у меня аж скулы начало сводить. Тренировка с Забавой зарядила его достаточно сильно. Аршак и дядя были помятыми. С этими ясно. Первый не научился пить, а второй никогда не научится это делать – возраст не тот.
Сборы не заняли много времени. Мы выехали из деревни через час с небольшим. Отряд принял построение, указанное Радомыслом.
Местность вокруг все чаще становилась лесистой. Это говорило о том, что мы подъезжаем к владениям вятичского князя Ходота. Деревья иногда встречались поистине исполинские. Зачастую Эса отбегала на пару минут с дороги и возвращалась с охапкой ягод – малины, либо земляники, либо с набитыми в плащ фруктами – дикими яблоками и грушами. Нужно отметить, что делилась она со всеми, но брат был первый в очереди.
В полдень мы разбили лагерь на привале. Перекусив взятой из деревни едой, мы собирались тронуться в путь, как дозорный поднял тревогу. Дяде доложили, что в нашу сторону несется всадник.
Мое любопытство заставило выйти из лагеря, расположенного в стороне от дороги. Ко мне присоединились Эса, Сокол и пара дружинников.