Ларс

Учитель замычал, его глаза, казалось, вылезут из орбит. По моей команде его отпустили. Сокол вскочил на ноги. За пару мгновений он раздал оплеухи не сумевшим увернуться дружинникам. Так им и надо, расторопнее надо быть. Я предусмотрительно отбежал подальше. Сокол выплюнул обслюнявленную деревяшку. Забава что-то успокаивающе ему шептала и смело к нему подошла. Она обняла разведчика. Ее макушка едва доставала Соколу до груди. Он обнял ее и мы облегченно выдохнули. Лагерь начали приводить в порядок.

Эса позвала меня и дядю на допрос выживших врагов.

Трое тяжелораненых и один с опухшей челюстью не сильно сопротивлялись, особенно когда мой вассал поводила своим раскаленным кинжалом возле глаз допрашиваемых. Хитрая бестия. И Сокола кинжалом подлечила и на допросе инструмент пригодился.

Что удивительно, это были наемники Рогволда, бывшего смоленского воеводы. Задача у них была выкрасть викинга со светлыми волосами, завязанного в хвост, который именовался Ларсом. Цену Рогволд за меня назвал втрое меньшую, чем давал Гунульф.

За живого давали чуть больше.

Может воевода хотел поквитаться со мной за свое поражение в неудавшемся смоленском бунте, а заодно и сдать Гунульфу? Сейчас уже не имеет значения. Одним врагом меньше, другим больше.

Радомысл удвоил дозорных. Засыпали мы спокойно. Уж я точно уснул, как только лег. Хотя бы какой-то плюс от нападения есть, бессонницу мне согнали.

***Утром следующего дня мы с дядей решили не двигаться в путь. Во-первых, Соколу лучше денек воздержаться от тряски, чтобы рана не раскрылась, а во-вторых, шанс повторного нападения был минимальным, следовательно, риски в задержке посольства были не существенны.

Я с Эсой сформировал тройки дозорных, чтобы прочесали местность вокруг лагеря. Место стоянки наших врагов было обнаружено быстро. Вероятно, они еще ночью снялись с лагеря, опасаясь преследования и мести. Не хватает Сокола, который точно определил бы передвижения противника. Следопыт он отличный.

Дядя не дал мне расслабиться и насладится вынужденным выходным, запрягая меня уроками дипломатии.

После него я обратился к Аршаку за изучением латыни. Более или менее сносно зная латинский алфавит и несколько выражений, спасибо вузу, дело сдвинулось с мертвой точки. А вечером меня подозвал к себе Сокол. Он в ультимативной форме потребовал продолжать тренировки, а в качестве спарринг-партнера попросил Эсу помочь. Та, что удивительно, отказалась, при этом легкий румянец украсил ее милое личико.