— Ты собираешься рассказать мне, как отразилось на тебе прошлое Эди, или попросить, чтобы я заказал еще несколько маленьких сандвичей? — спросил Дэвид.
— Это все Джоселин… — Люк смотрел в свой бокал.
Он едва прикоснулся к питью.
— Она нравится тебе, да? — спросил Дэвид, и на этот раз его шутливый тон стал серьезным.
— Да. Она даже не стала учиться дальше, потому что хотела быть рядом с Эди. Тесс показала мне ее аттестат, с такими оценками Джос могла поступить куда угодно. Но она не сделала этого.
— В конце жизни Эди осталась одна, — вздохнув, сказал Дэвид, — Ее брат умер, но они и прежде не были близки, а больше у нее никого не было.
— Почему она жила в Бока-Рейтон? Почему не вернулась в Эдилин?"
"— Не знаю, — ответил Дэвид, — но мне кажется, что люди в Эдилине слишком много судачили о ней. Правда, она часто наведывалась туда и, как ты знаешь, многое сделала для города. Но жить предпочитала во Флориде.
Люк посмотрел на деда:
— Что произошло в тысяча девятьсот сорок первом году?
Дэвид откинулся на спинку стула, вытянул ноги, его лицо помрачнело, словно кто-то захлопнул дверь.
— Есть кое-что, о чем не следует говорить, и сколько бы ты ни спрашивал меня, я не стану рассказывать тебе эту историю.
— Но это как-то связано с сегодняшним днем? Мисс Эди лгала Джос или, вернее, многое утаила от нее. Для меня, возможно, это не так важно, но для Джоселин… Она просто не находит себе места. И как я знаю, у нее была безрадостная жизнь. Мисс Эди была единственной радостью в жизни Джоселин.
Дэвид долго молчал, прежде чем ответить:
— Эди, как я знаю, ничего не делала без причины, значит, она специально сделала все так, чтобы твоя Джоселин сама докопалась до этой причины.
— Не начинай сначала. Не говори «твоя Джоселин».
Дэвид проигнорировал сердитый тон внука.
— Ты читал письма Эди к Алексу?
— Письма? — спросил Люк таким тоном, что было ясно: он понятия не имеет, о чем речь.
— Да, письма. Алекс и Эди переписывались во время войны и после ее окончания. Письма должны быть у Рамзи.
Люк раздумывал минуту-другую.