Слушай только внимательно…
После того как я озвучила свой план – Потапов меня выгнал из своего кабинета под предлогом, что у него от меня лишь головная боль. Предложила ему не откладывать в долгий ящик свой завтрак и «заесть» свою боль.
Пока ждала Николяшу со лжесвидетелем, сгрызла свежий маникюр, дважды полила единственный цветок, расписалась на руке курьера (вместо табельного листа), выпила чай без сахара!
Резко выдохнув, набрала в грудь побольше воздуха. Снова выдох и такой же вдох. Выдо-о-ох и вдо-о-ох.
Дверь в приёмную распахивается.
Бейджик летит в первый ящик выдвижной тумбы. Я же выплываю как лебёдушка, чинно преклонясь перед гостем.
— Фёкла Романовна, — на ходу придумываю псевдоним я.
— Э-э-э, — мужчина оглядывается на Николяшу. Тот молчит как партизан. Только наблюдает за нами.
— Вас уже ждут, — приглашаю жестом следовать за мной.
Усадив лжесвидетеля напротив Потапова, сама присаживаюсь на небольшой диван за спинами мужчин.
— А кого мы ждём? — голос Сытникова подрагивает, когда он обращается ко мне. Почему он выбрал меня? Потому что я – женщина?.. Не вызываю у него того трепета как Николяша или Потапов?
— Ждём обвиняемую, — тоном прокурора сообщаю ему. — Вы дали показания против Серафимы Ильиничны. Она о-о-очень хотела посмотреть вам в глаза и плюнуть публично в лицо за клевету.
Барсуков не удержался – засмеялся в голос, потом прокашлялся в кулак и через пару секунд он в прежнем своём состоянии.
— Что?! — испуганно вскрикивает. — Я ничего такого!.. Это провокация! Меня насильно сюда привезли! Вот вы хорошая девушка, Фёкла Романовна. Вызовите полицию! Чего же вы медлите?!
— Ой, это же я «Серафима Ильинична», — недобро сужаю глаза и надвигаюсь на своего обидчика в лице маленького мужчины. — Что же убегаете от меня? Не нужно так бояться.
— Не убивайте! — горланит. — ПОЖАР!
— Кого-то нужно хорошенько отшлёпать в красной комнате, — растягиваю в руках тонкий кожаный ремешок от моих брюк, что я сняла пару секунд у всех на глазах. Характерный звук наполняет помещение. Вибрацией кружит в барабанных перепонках. Нагоняет жути. А Потапов улыбается! Ничего, ничего… Ему ещё на коленях стоять передо мной!
— Вы же шутите?! — взвизгивает, когда Николяша его удерживает на месте.