— Говорю, спит он. Надеюсь, ты помнишь, что без приказа главкома решительных действий предпринимать не стоит. А если бойцы уже на позициях, срочно их отзови.
— Ну… — начал он и запнулся. — Сучка, ты хоть понимаешь, что тебя в окрошку покрошить и то мало.
— Не пугай, и так страшно. — Далее последовали выражения, которые я повторить не берусь. — Ты, дурак, мне завтра спасибо скажешь, — вздохнула я. — А сегодня я готова выслушать все, что угодно. Только ори потише, а то моя собака к таким словам не приучена, у нее уши вянут.
Мои замечания отнюдь его не успокоили, пришлось выключить телефон. Тимур спал, Сашка дремал, я нервничала, поглядывая на часы. Наконец, когда моя нервозность достигла критической точки, позвонил Лялин.
— Твой выход.
Я сделала несколько звонков и спустилась в гараж. Открыла ворота и вихрем вылетела на проспект, успев заметить, что джип с гвардейцами Тимура исчез.
Улицы ночного города были непривычно пусты, я выжала из машины все возможное, и она не подвела. Правда, свернув к бывшей лесопилке, скорость пришлось сбросить, на местных ухабах немудрено растерять колеса.
Когда я подъехала к базе, там царила полная неразбериха. В свете прожекторов сновали люди в камуфляже, в стоящий во дворе автобус по одному запихивали граждан в наручниках. Двое бойцов с автоматами в руках преградили мне путь.
— Сюда нельзя.
Открыв окно, я сунула им под нос удостоверение.
— Нельзя, — упрямо повторил парень. — Вы что, не видите, что происходит?
— Очень даже вижу.
— Быстро отсюда! — прикрикнул второй.
Я покачала головой, достала мобильный, но тут пришла помощь в виде еще одного мужчины в камуфляже.
— Пропустить! — крикнул он, приближаясь.
Через десять минут подъехали первые телевизионщики, потом подтянулись остальные, отчего неразбериха только увеличилась. Я сидела на ступеньках офиса, с философским видом наблюдая происходящее. Позвонил Лялин.
— Как дела?
— Лучше не бывает, — бодро ответила я.
* * *Я приехала домой уже утром. Грустный Сашка бродил по кухне, Тимур спал, сбросив плед и раскинув руки.
— Привет, — сказала я.
Он нахмурился, взглянул на часы и вновь посмотрел на меня. Потом тяжело поднялся. Его слегка пошатывало, он тряхнул головой, потер лицо руками.