Многие из них беспокоятся о тебе, а сама королева просила передать, что надеется на торжество справедливости, что тебя освободят и ты вернешься в Уайтхолл.
– Пожалуйста, поблагодарите ее величество от моего имени. «Это так похоже на нежную, добрую маленькую королеву, она всегда верит в лучшее», – подумала Пэнси, а леди Дарлингтон, как бы читая ее мысли, добавила:
– Королева осталась доброжелательной и милосердной, Пэнси. К ней подходили некоторые придворные, предлагая отослать меня из-за скандала, связанного с тобой, но ее величество была непреклонна.
– А кто-нибудь сообщил ее величеству, что за всем этим стоит леди Кастлмэн?
– Конечно, – ответила леди Дарлингтон. – Все при дворе знают, как эта дама радовалась, что навредила тебе и мне. Она не скрывает своего приподнятого настроения и открыто называет тебя убийцей.
– Это меня не волнует.
– Действительно, почему это должно тебя волновать? – горько усмехнулась леди Дарлингтон. – Если кто и может доказать, что оскорбления не наносят ран, так это леди Кастлмэн.
Они поговорили еще о нескольких общих знакомых, а потом, быстро взглянув на Пэнси, леди Дарлингтон добавила:
– Меня каждый день посещает Рудольф и просит разрешения навестить тебя. Он сказал, что постоянно приходит сюда, но ты отказываешься его видеть.
– Это правда.
– Он мне еще кое-что сказал, – взволнованно продолжала леди Дарлингтон. – Он просил передать, что умоляет тебя выйти за него замуж до суда.
Пэнси молчала. Сначала ей показалось, что она несправедлива к Рудольфу, – он искренне любит ее и поступает благородно, но потом разгадала его истинные намерения. Если она останется в живых, он будет мужем богатой женщины, если же она сполна заплатит за предполагаемое убийство, он останется при ее богатстве.
Однако предположение было столь ужасным, что Пэнси не решилась им поделиться даже с тетушкой.
– Вы должны поблагодарить кузена Рудольфа за его предложение, но передайте ему – он выбрал неудачное время для женитьбы.
– Я знала, что ты так ответишь, – воскликнула леди Дарлингтон, и в голосе ее слышалось облегчение. – Но Рудольф был очень настойчив.
Они поговорили еще немного, и графиня собралась уходить. Прощаясь, она порывисто прижалась к Пэнси, и та успокаивала ее, хотя, казалось, все должно было быть наоборот.