Дамы тихо беседовали, расположившись на удобном мягком диване, и было уже около двух ночи, когда Пэнси, взглянув на часы, спохватилась и подошла к тетушке с виноватым видом.
– Тетя Энн, вы, должно быть, так устали! Почему вы не сказали, что нам пора возвращаться домой? И я хороша! Простите, что вас заставила ждать, ведь уже так поздно.
– Ничего подобного! Я совсем не устала, а сидела здесь и радовалась тому, что тебе весело, моя дорогая девочка.
– Было очень весело, тетя Энн. Детские, по существу, забавы, но очень смешные, – ответила Пэнси, а леди Дарлингтон с удовольствием смотрела на радостное личико племянницы.
"– Вы позволите проводить вас, тетя Энн, если вы уходите? – спросил Рудольф.
Пэнси взглянула на него. Поведение кузена удивляло ее весь вечер. Он не пытался искать ее общества, оставался одинаково ровным со всеми, поддерживал дружескую беседу, был мил и ненавязчив.
На мгновение девушке показалось, что она была несправедлива к нему, и у него, по-видимому, пропал к ней всякий интерес.
– Мы и сами найдем дорогу. Спасибо, кузен Рудольф, – ответила она, прежде чем тетушка успела открыть рот.
Рудольф, получив столь резкий отпор, поклонился и отошел в сторону.
Через полчаса они были дома. Пэнси, поцеловав тетушку и пожелав ей спокойной ночи, отправилась к себе. В спальне она, не раздеваясь, прошла к окну и стала любоваться игрой лунных бликов на темной глади Темзы. Серебристая лунная дорожка напомнила ей такую же лунную ночь.
– В чем дело, Томас? – спросила она строгим голосом.
– Вам письмо, миледи. Мне было велено вручить вам лично.
Пэнси обрадовалась: а вдруг это весточка от Люция? Нет, лакей поступил правильно, и она не стала ему выговаривать. Пальцы ее дрожали, когда она, надорвав конверт, вытащила и развернула записку.