– Девушка – ее внучатая племянница, – поправил Рудольф.
– А ты откуда знаешь? – удивилась Барбара. – И кто же она?
– Ее имя леди Пэнси Вайн. Доводится мне троюродной сестрой.
– Твоя троюродная сестра… – повторила Барбара. – Почему ты не сказал мне, что она приехала и принята при дворе?
– Прошу прощения, у меня просто вылетело из головы, хотя еще месяц назад мне говорили об этом. По слухам, у нее большое состояние, но откуда, по какой линии – просто не представляю. Во времена протектората члены нашего рода все потеряли.
– Познакомь меня с твоей кузиной, – попросила Барбара, нахмурившись.
Она давно поняла: каждое новое лицо при дворе – вероятный враг, особенно если оно симпатичное. Ей не нужны соперницы, достаточно одной королевы, но сейчас появление девушки было весьма кстати. Барбара сразу смекнула: леди Пэнси Вайн, кем бы она ни была, достаточно красива для того, чтобы посоперничать с самой королевой. Барбара торопливо направилась к леди Дарлингтон и Пэнси. Обе дамы, облокотясь на балюстраду, наблюдали за представлением, развернувшимся внизу.
На воде покачивалась уморительная лодка. Команда вырядилась в обезьяньи шкуры, разукрасив борта, нос и корму смешными масками зверей.
– Воображаю, каково им в этих шкурах в такую жару! – хохотала Пэнси, обращаясь к графине.
Подошедший Рудольф Вайн, сняв шляпу с плюмажем, низко поклонился.
– Разрешите представиться? – обратился он к графине.
– С какой стати? Ведь вы мой племянник Рудольф, не правда ли? Я сразу вас узнала, сходство с батюшкой просто поразительное.
– Не стоит верить людской молве, – произнес Рудольф, учтиво целуя тетушке руку.
– Разумеется, вы хотите познакомиться с вашей кузиной Пэнси, – усмехнулась графиня, показав рукой, затянутой в перчатку, на стоящую рядом девушку.
Пэнси склонилась в грациозном реверансе. «Она вблизи еще красивее, – подумал Рудольф.
– Могу ли я представить вам леди Кастлмэн?
Графиня выпрямилась, лицо ее вдруг стало суровым и неприступным.
– У меня нет никакого желания знакомиться с вашей леди Кастлмэн, – отрезала графиня и, повернувшись спиной, застыла как изваяние, дав понять, что для нее ничего интереснее маскарада на реке не существует.
Рудольф Вайн почувствовал, как краснеет.