Сазумеется, я не могу не принимать близко к сердцу твои злосчастья».
Я внезапно для себя похолодела. Слова мертвой шувани заставили задуматься о страшном.
А что если наследство Тшилабы… это сама Тшилаба? Она так уверенно заявляет, что я точно как она сама в молодости… Вдруг ведьма желает не просто передать свою проклятую силу и обрести долгожданный покой? Вдруг… она желает вместе с силой вложить в мою оболочку еще и собственную душу?!
Самое ужасное, что я не могла определиться с тем, насколько реально мое по-настоящему пугающее предположение.
– Нет, не твое, - сквозь зубы процедила я.
Прохожие косилиcь на меня с подозрением,и на это раз дело было не толькo в том, что перед ними была цыганка. Похоже, меня принимали ещё и за полоумную, однако прелесть бытия Чергэн заключалаcь в том, что ее репутация существовала только в пределах табора. А там весьма лояльно относились к шувани , если она разговаривает с пустотой.
Но как бы на меня ни косились гаджо, никто не посчитал нужным заступить дорогу цыганке, которая гордо шествует по городским улицам, помахивая цветастыми многослойными юбками. Мне на радость и Мануэль Де Ла Серта пока так и не появился… Я даже позволила себе роскошь надеяться, что все проблемы уже решились сами собой и молодого иберийца увидеть больше не придется. Впрочем, несмотря на свой внезапный оптимизм я выдохнула,только когда оказалась, наконец, в окружении сородичей и почувствовала запах костра.
"Табор для меня уже давным-давно стал воплощением безопасности и свободы. Здесь никто и никогда не злоумышлял против меня. Не то чтобы цыгане были лучше не-цыган (хотя порой именно так и казалось), просто никто из рома не стал бы вредить шувани. Никто в здравом уме и твердой памяти не рискнет связываться с настоящей ведьмой.
В таборе не было такого человека, который не знал бы Чергэн,так что путь до кибитки тети Шанты я проделала , осыпаемая гортанными приветствиями и здороваясь в ответ.
Насколько легче дышалось в таборе.
Даже появилась мысль о том, чтобы никогда не возвращаться обратно, в высший свет, отбросить ту часть себя, которая звалась леди Евой Дарроу, как ненужную ветошь.
«Правильно, Звездочка.