О чем он вообще болтает? Да ещё и с такой шалой улыбкой?
Чем больше я вглядывалась в Мануэля Де Ла Серту, тем сильней казалось, что он похож на пациента, сбежавшего из дома скорби. Молодой человек выглядел все более и более ненормальным и вещи говорил сплошь странные.
Неужели… Неужели старший сын посла злоупoтребил спиртным и теперь не в состоянии контролировать себя?!
– Да ты еще и пьяный! – уверилась я в том, что сознание иберийца замутнено спиртным.
Молодой человек оглушительно расхохотался, буквально сложившись пополам от смеха.
Никогда прежде Мануэль Де Ла Серта не казался мне настолько ненормальным! Да он и в самом деле походил на настоящего умалишенного!
– Пьяный… Ты как всегда умудряешься думать обо мне лишь дурное, да, красавица? И не говори после, что я не пытался.
Ответить я не успела, да никто и не ожидал, что я отвечу – ибериец внезапно метнулся ко мне. В растерянности я подумала, что сейчас меня поцелуют против воли… Но у Мануэля имелись совершенно иные планы : Де Ла Серта молниеносно приложил к моему лицо тряпицу.
Последним, что ощутила, была невыносимо сильная обида.
Меня обвел вокруг пальца Мануэль Де Ла Серта!
Дальше все было как в тумаңе. Я осознавала, что меня куда тащат. Ощущала тряску кареты. Однако прийти в себя никак не выходило, как и осознать, что со мной происходит.
После меня о чем-то cпрашивали, трясли и не отстали, пока я не пробормотала «да». После этого я легла на что-то жесткое и смогла, наконец, расслабиться.
Правда, отдых мой длился очень недолго.
– Мануэль. Брат! Да ты ума лишился! Ты женился на цыганке. Цыганке! – вопил рядом… Теодоро Де Ла Серта.
Я совершенно не понимала, что происходит. Сознание возвращалось толчками.
С трудом удалось вспомнить, кто я такая. Б уж сообразить, где я нахожусь и как тут оказалась, стало и вовсе невыполнимой задачей. Веки были тяжелыми, словно свинцовыми, в голове же царила полная сумятица.
Мануэль женился? Вероятно, речь идет о Мануэле Де Ла Серта, раз уж так надрывается младший из сыновей посла.
И, главное, когда он только успел?!
Тут мне все же удалось с огромным трудом откpыть глаза и даже сесть.
Оказалось, что лежала я на деревянной скамье. И первым, что бросилось в глаза, стали многослойные цветастые юбки, расплескавшиеся вокруг меня. В этот момент я была не леди Евой Дарроу, а цыганской шувани Чергэн.