Этакий протест против попыток выдать меня замуж — фиолетовый в этом мире считался цветом вдов и старых дев.
— Вилли! — ахнула эмоциональная Орнелия, едва я переступила порог обеденного зала.
Матушка и Сандра недовольно поджали губы. Как же, стыд и срам — иметь в семье старую деву, особенно если это близкая родственница. Получается, что родители не смогли нормально о ней позаботиться и подобрать ей хорошего жениха.
— Вильгельмина! — свел брови к переносице отец.
— Да, батюшка? — покорным тоном откликнулась я.
— Твой наряд неподобающ!
— Но у нас же нет гостей. Почему я в стенах своего дома не могу нарядиться так, как пожелаю? — кротко спросила я.
За столом воцарилась вполне ожидаемая тишина. В самом деле, ничего постыдного я не сделала, даже с точки зрения вездесущего этикета. Подумаешь, платье не того цвета надела. Так если родные никому не расскажут об этом, проблем и не будет, ни у них, ни у меня.
И отец прекрасно понимал то, что не произнесено, как и понимал, что прямо сейчас не может никакими методами повлиять на непокорную дочь.
Поэтому отец промолчал, только смотрел на меня, едва лишь не меча молнии из глаз.
Я спокойно уселась на свое место и приготовилась завтракать.
В этом доме за столом беседовать не полагалось. Поэтому ели молча. А вот когда завтрак закончился и родители по традиции первые удалились из-за стола, Сандра произнесла:
— Сегодня ко мне придет жених. На чай.
И с намеком посмотрела на мое платье.
— Не беспокойся, — понятливо кивнула я, — твоя старшая сестра в это время не выйдет из своей комнаты.
— Я не то имела в виду! — вскинулась обиженная Сандра. — Вилли, ну можно же носить нормальную одежду! Что за постоянное стремление выделиться из толпы?!
— Почему нет, — пожала я плечами, продолжая играть простушку. — Красивый цвет. Мне нравится.
— Вилли!
— Да?
— Ты ведь доведешь батюшку — он тебя в Уотерхолл сошлет!
— Говорят, деревенский воздух полезен для здоровья, — охотно просветила я Сандру.
— Ты невозможна, Вилли!
Так не доставайте меня своим замужеством, и все будет в порядке.
Но эти слова я вслух, конечно же, не произнесла. Незачем.
Чай тут пили в четыре часа дня. А потому к тому времени я заперлась в своей комнате, как и обещала. Закончится чаепитие — выйду. А то не дай бог испугаю излишне впечатлительного жениха Сандры, и он от нее откажется. Моя любимая сестренка потом меня живой съест. А матушка ей в этом поможет.