– Я выйду после всех, – сказал я таким тоном, чтобы у него не возникло желания мне возражать.
– Я не пойду без тебя, – прошептала Беда.
– Пойдёшь. Мы всё равно не сможем выйти одновременно. Ты первая, я за тобой.
– Я помогу! Давай руку! – Никитин протянул Элке широкую крепкую ладонь.
Элка жалобно посмотрела на меня, словно не зная, что ей делать.
Меньше всего мне хотелось, чтобы он ей помогал.
Меньше всего мне хотелось, чтобы она держалась за его руку!
– Вперёд! – приказал я Беде.
– А ты точно выберешься? – спросила она.
– Да куда я денусь-то? – как можно более бодрым голосом заверил я Элку.
Она протянула Никитину руку и осторожно перелезла через сидение. Автобус прилично качнуло взад-вперёд, Элка взвизгнула, и на карачках, почти по-пластунски добралась до двери, придерживаемая Никитиным.
– Теперь ты! – крикнул Никитин с улицы, как будто я без него не знал, что оставаться в раскачивающемся автобусе смертельно опасно.
– Глеб! Будь осторожен! – крикнула Элка.
Я набрал в лёгкие воздух. Предстояло вылезти из-за руля так, что автобус не накренило резко вперёд от моих движений…
У меня это почти получилось, но в последний момент…
В последний момент дьявол дёрнул меня посмотреть в зеркало заднего вида. Высокий участок дороги, на котором нас поджидали борисовцы, отлично просматривался.
Наверное, эти мысли заставили меня непозволительно сильно дёрнуться. Или быстрее, чем следовало, рвануть вперёд. А может, став легче, на пять человек и одну собаку, автобус усилил амплитуду своих раскачиваний.
Во всяком случае, едва я занёс ногу, чтобы перелезть через сиденье, «скул бас» уверенно и сильно наклонился вперёд. От резкого качка меня мотнуло назад. Я оступился. Или поскользнулся. Сознание уже не очень отчётливо фиксировало мои действия и отказывалось давать подсказки. Не удержавшись на ногах, я вылетел в окно, не успев ни за что зацепиться.
Где-то высоко в небе пронзительно закричала птица.