– Кажется, он слишком много времени провел в родовых путях, – грустно сказал Эдрик."
"– Нет! – я сжала кулаки. А потом разжала и приложила ладони к теплому новорожденному малышу. Он не дышал. Я почти не чувствовала в нем жизни, да и то, что чувствовала, было настолько зыбким, что легко можно было принять это за желаемое, а не действительное. – Согрей его! – потребовала у Эда, а сама ударила магией. С той силой, которой только могла. Тельце встряхнуло, и я ослабила поток – теперь все зависит от малыша. – Давай, – шептала я, не отводя взгляда от новорожденного.
Остальные тоже напряженно смотрели, никто не шевелился, дабы не разрушить хрупкий момент. Две долгих минуты ничего не происходило, но потом малыш дернул ножками. Заскреб по траве, и мы отошли. Мать бросилась к детенышу и принялась вылизывать его тельце, о чем-то нежно мыча. И этот звук уже совсем не походил на тот, полный отчаянного прощания, что мы слышали совсем недавно.
Я разрыдалась. Хотела устало усесться прямо на траву, но меня поддержали сильные руки.
– Ты справилась, моя девочка. Поздравляю, Мари.
И тут я почувствовала, как тонкие ручки вцепились в меня, обняли за живот, а темноволосая головка уткнулась в грудь. Ритик принялся что-то быстро и счастливо лопотать на своем. Я гладила жесткие черные волосы, плакала и смеялась одновременно. Но то были слезы облегчения от миновавшей беды. Напряжение, охватывавшее на протяжении последних нескольких часов, отпускало, выходило наружу.
К моему удивлению новорожденный детеныш очень быстро встал на подрагивающие ноги и при поддержке матери, что нежно боднула его в зад, сделал первый неуверенный шаг.
– Спасибо! – выдохнула я совсем рядом с лицом лорд-канцлера, который так и не отпускал меня, стоя сбоку и обнимая одной рукой за талию.
В ответ он стиснул лишь сильнее.
– А мы – команда, да, Мари? – по-приятельски ткнул меня в бок Эдрик.
– Спасибо, Эд! – сменила я объятия канцлера на руки принца. – Без твоей помощи ничего бы не получилось.
– Значит, не зря я напросился в этот отряд, – подмигнул он мне. Последние слова были произнесены тихо, для одной меня.
Ликование прервала самка овцебыка. Она подошла к нам, склонила голову к самой траве, а потом под мой удивленный вскрик обломала один из рогов о землю. Носом пододвинула его к моим ногам и в ожидании уставилась мне в глаза.
– Что это значит? – я растерянно смотрела на мужчин. Те пожимали плечами, находясь примерно в таком же состоянии, что и я.