Когда она сумела наконец раскрыть глаза, он уже снял с себя свой элегантный сюртук и даже расстелил его на траве. Он опустил девушку на сюртук и сам опустился на землю рядом с ней. Она почувствовала спиной мягкую влажную землю и податливые травы. — Это даже больше того, о чем я мечтал… — Его широкая грудь медленно навалилась на нее, на ее упругие груди, которые сразу же напряглись. Он целовал ее в губы, в щеки, в шею, а пальцы его касались края выреза ее темного платья, нежной кожи. — Я хочу любить тебя, ангел мой, — шепнул он ей в шею.
— Я тоже хочу тебя любить. — Это было приглашение чистой воды.
Остин приподнял Чарити и принялся за шнуровку на спине платья. Стянул черный корсаж, обнажив легкий корсет, который один только теперь и охранял ее сокровища. Эти молочно-белые, идеальной формы полушария, лежащие в складках черной ткани платья, были воплощением самых тайных его желаний… свет и тьма, блондинка в черном, земной ангел. Его загорелые пальцы скользнули по светлой коже — тьма предъявила свои права на свет, воплощая замысел, вскормленный его тайными сладостными мечтами.
Она задохнулась — такие медлительные, кружащиеся водовороты наслаждения ожили и поплыли внутри ее грудей, и от них побежали жаркие потоки по всему телу. Плечи ее напряглись, она изогнулась навстречу ему, ища еще большего наслаждения.
Он чуть изменил положение, и его взбухшая плоть вжалась в ее бедро, а колено втиснулось между ее колен. Ноги ее раздвинулись, и его ноющие чресла легли на нежную женственную промежность. Потом он выгнул спину, и взбухший от желания жезл его мужественности легко двинулся по нежной ложбинке вперед-назад. Даже сквозь одежду ощущение было поразительным.