Леди Удача

Она не могла сдаться на его уговоры. Это означало бы погубить его. Она повернулась, собираясь уйти, но он схватил ее за локоть и удержал.

— Ты же всерьез собралась замуж за этого Пинноу, — бросил он презрительно. — Почему?

Она отвернулась, отказываясь отвечать, но в следующее мгновение вдруг почувствовала облегчение! Очевидно, бабушка не успела рассказать ему, что Чарити — джинкс, и объяснить, что это такое. Может, если ей удастся разозлить его как следует…

— Определенно не из-за денег — у этого барона ни гроша.

И когда он пытался тебя целовать, ты от него убегала… Не может быть, чтобы он казался тебе привлекательным как мужчина! — Но она по-прежнему не говорила ничего. Он смотрел на ее упрямо сжатые губы, дерзко выпяченный подбородок, и отчаяние охватывало его. А от него было рукой подать до вспышки типично остиновской решительности. — Хочешь упрямиться — на здоровье. Но или ты выйдешь за меня, или… или… я пойду и заявлю властям, что твой отец занимался контрабандой. И на этих, Гэра Дэвиса и Перси Холла, тоже заявлю. Я ведь знаю, что это они в меня стреляли. — Он весь сжался. Это был отчаянный шаг, он разыгрывал свою последнюю карту. Он притянул ее ближе, крепче впился пальцами в плечи. — Если ты откажешь мне, я уж позабочусь, чтобы их привлекли к ответственности…

Чарити стояла в серой, иссеченной моросящим дождем тени церковной стены, смотрела в его потемневшее от ярости лицо, и ее решимость спасти его от нее самой потихоньку угасала. Он такой сильный и упрямый, так просто от него не освободишься.

И она так его хотела.

— Неужели ты и в самом деле станешь заявлять на них?

— Стану, если ты откажешь мне. — Он почувствовал, что угроза эта причинила ей боль, которая слилась с его собственными душевными муками. Жесткие черты его лица смягчились, он поднял руку, дотронулся до ее бледной щеки. Будто прикоснулся к ее кровоточащему сердцу. — Я не желаю тебе зла, Чарити.

Она подняла на него взгляд: и боль, и надежда, и желание — все вместе клубилось в глубинах его грозовых глаз.

Сердце ее, казалось, вот-вот лопнет. Этот упрямый бронзовый подбородок, высокие скулы, благородный прямой нос… он был такой красивый. И невезучий… надо же, угораздило его влюбиться в нее, в девушку-джинкс. Она готова была капитулировать и ничего не могла с этим поделать.

— Пожалуйста, не заставляй меня. — В шепоте ее прозвучала такая боль и тоска, что он был потрясен до глубины души. Она была так напряжена, так бледна, так несчастна.