Донесся до них и смех жениха, а также его мало приличный ответ:
— Сегодня ночью тебе платье не понадобится, ангел мой… а завтра я куплю их тебе хоть сотню!
Рейн оказался верен своему слову: не прошло и часа, как они уже тряслись в элегантном ландо по лондонской дороге. В последний раз взглянув на Стэндвелл, Чарити заметила, какими одинокими и печальными выглядели Мелвин и Бернадетта, стоявшие на крыльце, да и Гэр с Перси, на попечение которых оставалось имение, махали им на прощание с жалобным видом. Зато они с Рейном увозили с собой двух наиболее социально опасных обитателей дома: напротив Рейна и Чарити на подушках богатого ландо сидели леди Маргарет, увешанная по такому случаю самыми вонючими из своих амулетов, и грязный Вулфрам, распространявший вокруг себя густой аромат псины.
"Рейн все же смягчился и позволил Чарити переодеться в настоящее платье. Леди Маргарет забежала домой и быстренько собрала все свои амулеты, травы и настойки, после чего встала возле дверцы кареты и заявила, что едет с ними, так как намерена лично проследить за тем, чтобы внучка ее в Лондоне была устроена как подобает.
Рейн, упершийся было намертво, вдруг увидел, какое напряженное, горестное выражение лица у Чарити, и сам не заметил, как от пререканий перешел к уговорам, а потом и вовсе согласился с тем, что бабушка погостит у них некоторое время… чтобы помочь Чарити устроиться на новом месте. Но едва он подсадил старуху в карету, как мокрый здоровенный, как бык, пес сбил его с ног и тоже запрыгнул в экипаж.
Вулфрам рычал, скреб когтями по полу кареты, подвывал и умоляюще таращил на Чарити налитые кровью глаза в надежде, что хозяйка не позволит выволочь его наружу. Но «сиятельство» оказался на редкость хватким зверем, и скоро Вулфи снова стоял на земле. Пес завертелся, засуетился на мокром гравии, однако «сиятельство» оказался еще и очень проворным зверем и успел не только сам запрыгнуть в карету, но еще и с грохотом захлопнуть дверцу перед самым носом пса, и даже крикнуть кучеру «Трогай!».
Рейн высунулся и принялся раздраженно кричать на пса. Вулфрам перестал лаять и прыгать и с надеждой во взгляде подбежал к дверце экипажа. Карета качнулась и снова поехала по дороге, но очень скоро остановилась, так как Вулфрам принялся опять наскакивать на лошадей.