Сердце ее болезненно сжалось, потом учащенно забилось, а он все колотил в дверь и требовал, чтобы она вышла… или его впустила. Она не могла даже ответить — голос не повиновался ей — и лишь пятилась, не сводя глаз с двери, сжимая в руках нижнюю юбку. Итак, то, чего она так страшилось, наступило.
Он перестал дубасить в дверь, но тишина напугала ее еще больше. Безмолвие казалось бесконечным, и нервы ее натянулись до предела. Вот сейчас эта дверь разлетится в щепки. Но в оглушительной тишине раздался только скрежет металла, затем щелчок.
Рейн прислонился плечом к косяку. Его огромное тело заполняло почти весь дверной проем. В руке он держал целую связку ключей."
"— Двери в этом доме очень крепкие, — заметил он, выразительно покосившись на дюймовой толщины дубовую дверь, с которой он только что сладил столь цивилизованным способом. Он покачал связкой звякающих ключей. — А я не люблю, когда то, что принадлежит мне, оказывается вне моей досягаемости.
Он смотрел на нее из-под полуопущенных век глазами собственника. Взгляд его скользил по ее плечам, груди, спускался к талии и бедрам. Весь его вид ясно говорил: и к ней у него есть запасной ключик.
Вдруг одним гибким движением он сунул ключи в карман, оторвал плечо от косяка и шагнул к ней.
— Нет-нет, — пролепетала она с трудом, как если бы рот у нее был забит ватой.
— Да нет же, могу, ангел мой. — Он отнял у нее нижнюю юбку, которую она судорожно сжимала в руках, и подхватил ее на руки.
— Отпусти меня сейчас же! Я же сказала. Еще два дня! — Она забилась изо всех сил, пытаясь высвободить колени, но он только сильнее прижал ее к себе и зашагал по коридору к своей спальне.
— Я не собираюсь ждать два дня ради того, чтобы поговорить с тобой, — заявил он, косясь на изгибы ее роскошного тела, которое прижимал к себе.
На шум в коридор выскочили и бабушка Чарити, и леди Кэтрин, остановившаяся в дверях господской спальни. Обе старухи, выпучив глаза и раскрыв рты, созерцали происходящее. Чарити даже забыла про свой гнев, так ей стало стыдно, что ее, полуголую, тащат как мешок для выполнения супружеского долга! Она закрыла лицо руками, отчаянно жалея, что нельзя прямо сейчас умереть на месте.