Пес послушался ее незамедлительно и, ограничившись сердитым рычанием, принялся исследовать тело раненого джентльмена, брошенное солдатами. Ко всеобщему удивлению, пес попятился, замер и, через мгновение, завалился на бок — судя по всему, свалившись в глубоком обмороке. Первой пришла в себя леди Маргарет.
— Ну слава Богу. Эй, вы, — заорала она на солдат, тыча пальцем то в них, то в сторону открытой двери, — а ну тащите раненого сюда и кладите на кровать, пока он не истек кровью! — Тут леди Маргарет заметила Чарити, бежавшую к ним.
— Н-но… что произошло с собакой? — Потрясенный барон, держась за стену, с неприкрытым изумлением смотрел на спящего пса.
— Кровь, — ответил старый Мелвин, направляясь вниз, чтобы нагреть воды и принести леди Маргарет ее целительные бальзамы и травяные настойки.
Чарити же, оказавшись в слабо освещенной комнате, прошла мимо солдат и остановилась в изножье кровати.
— Я не ослышалась, ты говорила об огнестрельной ране?
— Похоже на то, — бодро ответила леди Маргарет, осматривая пропитанную кровью одежду раненого, дабы обнаружить, откуда именно течет кровь. — Свету надо побольше. Кровищи-то, кровищи…
Чарити поспешно зажгла все свечи в канделябре и поставила его возле кровати, на которой, заполняя ее почти целиком, лежало лицом вниз распростертое тело очень крупного мужчины.
Широкие плечи раненого обтягивало черное, а не серое сукно, но волосы были черные и чуть вились; лицо также показалось ей очень знакомым, и это длинное мускулистое тело она явно уже где-то видела. Чарити осторожно коснулась его ноги, обутой в сапог; та была плотной и вполне реальной.
"Все три дня, с тех пор как она проснулась после бабушкиного «целительно-успокоительного», ее не отпускало очень яркое и постоянно возвращающееся воспоминание о мужчине, который, как уверяли ее все вокруг, ей просто пригрезился. Однако она не могла выбросить из головы это навязчивое воспоминание.