Мисс Карнаби, слегка задыхаясь, поддержала ее:
– Да, это было безнравственно, безнравственно!
– Сообщите мне факты, прошу вас.
– Ну, вот как это было. Шань Тун гулял в парке с мисс Карнаби...
– Ох да, это была целиком моя вина, – подхватила компаньонка. – Как я могла быть такой глупой, такой беспечной...
– Не хочу вас упрекать, мисс Карнаби, – ядовито сказала леди Хоггин, – но я действительно считаю, что вы могли бы проявить большую бдительность.
Пуаро перевел взгляд на компаньонку:
– Что произошло?
Мисс Карнаби разразилась многословной и взволнованной речью:
– Ну, это было ужасно необычно! Мы прошлись вдоль клумб – Шань Тун был на поводке, разумеется, он уже немного побегал по травке, – и я только собиралась повернуть обратно и отправиться домой, как мое внимание привлек младенец в коляске.
– Если б вы с должным вниманием относились к своим обязанностям, – заметила леди Хоггин, – никто не смог бы подкрасться и перерезать этот поводок."
"Кажется, мисс Карнаби готова была расплакаться. Пуаро поспешно вмешался:
– И что произошло дальше?
– Ну, конечно, я искала повсюду. И звала! Я спросила смотрителя парка, не видел ли он человека, несущего пекинеса, но смотритель не заметил ничего подобного.
Тут мисс Карнаби замолчала. Пуаро хорошо представил себе сцену, которая ждала ее дома.
– А потом вы получили письмо? – спросил он.
Рассказ продолжила леди Хоггин:
– С первой почтой на следующее утро. В нем говорилось, что если я хочу увидеть Шань Туна живым, я должна послать двести фунтов в однофунтовых банкнотах в незарегистрированной посылке на имя капитана Кёртиса по адресу Блумсбери-Роуд-сквер, 38.
Мисс Карнаби зашмыгала носом.
– Какой ужас! – пробормотала она. – Как люди могут быть такими извергами!
Леди Хоггин продолжила:
– В нем было сказано, что, если я отправлю деньги сразу же, Шань Туна вернут в тот же вечер живым и невредимым, но если... если я потом пойду в полицию, именно Шань Тун за это поплатится...