Я всегда понимал, что это такой городок, где люди много сплетничают, но мне и в голову прийти не могло, что до такого дойдет. – Он чуть подвинул стул вперед. – Мосье Пуаро, вы не можете себе представить, через что я прошел. Сначала я не понимал, что происходит. Я заметил, что люди ведут себя менее дружелюбно, что стараются избегать меня, но я списывал это на... мою недавнюю тяжелую утрату. Потом все стало более заметным. Даже на улице люди переходили на другую сторону, чтобы избежать разговора со мной. Моя практика сходит на нет.
Он сделал паузу, а потом продолжил:"
"– И... и я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, как бороться с этой... с этой мерзкой сетью лжи и подозрений. Как можно опровергнуть то, что никогда не говорится прямо в лицо? Я бессилен, я в ловушке, и меня медленно и методично уничтожают.
Пуаро задумчиво покачал головой.
– Да.
– Вот именно, – сказал доктор Олдфилд. – Я ничего не могу поделать, ничего! Я пришел к вам как к последнему средству спасения, но не верю, что даже вы сможете что-то сделать.
Эркюль Пуаро пару минут молчал. Потом сказал:
– Я в этом не так уверен. Ваша проблема заинтересовала меня, доктор Олдфилд. Я хотел бы попробовать уничтожить это многоголовое чудовище.
– Язва желудка.
– Вскрытие проводили?
– Нет. Она болела довольно длительное время.
Пуаро кивнул:
– А симптомы воспаления желудка и отравления мышьяком очень похожи – сегодня это всем известно. За последние десять лет было по крайней мере четыре сенсационных дела об убийстве, в каждом из которых жертву похоронили, ничего не заподозрив, и было выдано свидетельство о гастрите.
– Она была на пять лет старше.
– Как долго вы были женаты?
– Пятнадцать лет.
– Она оставила какую-нибудь собственность?
– Да. Жена была довольно состоятельной женщиной. Она оставила примерно тридцать тысяч фунтов.
– Весьма пристойная сумма... Она оставила ее вам?
– Да.
– Вы с вашей женой хорошо ладили?
– Конечно.