Спрашивает, как лучше поступить: отдать ребенка на усыновление чужим людям, которые смогут предоставить ему все – все что только возможно себе представить, так и написано, она имела в виду хорошее образование, приличную одежду, достойное окружение, – либо оставить его при себе, хотя никаких возможностей у нее нет. По-моему, дурацкое письмо – глупее не придумаешь. Главное, чтобы ты мог ребенка прокормить, – все остальное неважно.
Она уставилась в пустой бокал, будто пыталась разглядеть на его дне будущее.
– Я-то знаю, – сказала она.
– Но, может, она пошла на эту жертву ради вашего же блага, – предположил Пуаро.
Проясненным взором она посмотрела на него:
– Нет, не согласна я с этим. Перед собой эти родители так и оправдываются. На деле все проще – оказывается, они просто могут без тебя обойтись.
– Я считаю, вы совершенно правы, – поддержала ее миссис Оливер.
– С этим я тоже согласен, – сказал Пуаро.
– Вот и договорились, – обрадовалась Морин. – О чем мы тогда спорим?
Как раз в этот момент на террасу вышел Робин и подхватил:
– Да, о чем мы тогда спорим?
– О приемных детях, – доложила Морин. – Мне не нравится быть приемным ребенком, а вам?"
"– Все же это лучше, чем быть сиротой, разве нет, дорогая? Пожалуй, нам пора идти, правда, Ариадна?
Гости собрались расходиться разом.
У ворот Лабурнумса Робин стал настойчиво приглашать всех зайти:
– Расскажем madre, как прошла вечеринка. Ей, бедняжке, так обидно, что не смогла пойти с нами – опять нога замучила.
Веселая гурьба хлынула в дом, миссис Апворд и вправду очень обрадовалась.
– А кто еще там был? – спросила она. – Везерби?
– Нет, миссис Везерби нездоровится, а эта унылая девица Хендерсон без нее идти отказалась.
– Какая трогательная привязанность, – заметила Шила Ренделл.
– Я бы скорее назвал это патологией, – вставил Робин.
– Это все ее мать, – подала голос Морин.