Эркюль Пуаро

Пуаро прищелкнул языком:

– Довольно бесцеремонно с ее стороны.

– Вы тоже так считаете, да? Отчим говорит, она просто не имеет права. Может, и не имеет, но что тут поделаешь – она выходит замуж, а дальше ей хоть трава не расти. Мы бы вообще ничего не знали – я случайно увидела, что она собирает свои вещи. А то просто ушла бы из дому, никому не сказав и слова.

– Увы, в наше время бесцеремонность – вещь нередкая.

– Да, – уныло согласилась Дейрдре. – Наверное.

Тыльной стороной ладони она потерла лоб.

– Я устала, – призналась она. – Очень устала.

– Понимаю, – учтиво произнес Пуаро. – Немудрено.

– Вы что-то хотели, мосье Пуаро?

– Я хотел спросить у вас про сахарный молоток.

– Сахарный молоток?

Она непонимающе посмотрела на него.

– Такая медная штуковина, с птичкой, инкрустированная голубыми, красными и зелеными камешками, – старательно объяснил Пуаро.

– А-а, да, знаю.

Но никакого интереса или оживления в ее голосе не послышалось.

– Верно ли, что раньше он был здесь?

– Да.

Мама купила его на базаре в Багдаде. Мы его вместе с другой утварью отнесли в дом священника на распродажу."

"– «Приноси и покупай»?

– Да. Такие распродажи у нас часто бывают. Доход идет церкви. Отдавать деньги просто так желающих все меньше, а избавиться от ненужного старья вроде и не жалко. А кто-то его, глядишь, и купит.

– Значит, до Рождества этот молоток был здесь, в этом доме, а потом вы отдали его для торгов «Приноси и покупай». Верно я говорю?

Дейрдре нахмурилась:

– Отдали, только не под Рождество.

До этого были другие торги. В честь праздника урожая.

– Праздник урожая? Это когда же? В октябре? В сентябре?

– В конце сентября.

В комнатке воцарилась тишина. Пуаро смотрел на девушку, она смотрела на него. Не лицо, а море в штиль – никаких всплесков, никакой ряби, никакого волнения. Кроется там что-то или нет, за этой стеной вялости и апатии? Может, и нет. Может, она и вправду просто устала...

Он спросил спокойно, но настойчиво:

– Вы уверены, что это были торги в честь праздника урожая? А не под Рождество?

– Уверена.

Глаза ее, не мигая, смотрели на него. Эркюль Пуаро ждал. Ну, дальше, дальше... Но того, чего он ждал, не последовало. Тогда, уже официальным тоном, он произнес:

– Не смею вас больше задерживать, мадемуазель.

Она проводила его до двери.

И вот он уже снова шел вниз по дороге.

Итак, два взаимоисключающих заявления. Одно с другим – ну просто никак...