Да что я тебе рассказываю? Ты, мое чудо, вечно страдающее от постоянного отсутствия мужа, и так сама знаешь.
Но я снова отвлекся. Час вскрытия посылки Геббельса настал. Я сбегал в свою каюту и принес механику пакет, который обжигал мои ладони. Внутри оказалась небольшая катушка с цветной пленкой „Agfa“, от силы минут на восемь, и я сразу понял, что это отнюдь не очередная копия „Пароходика“. С обратной стороны на катушке стояла дарственная надпись, выведенная рукой самой Лени Рифеншталь! Все, что произошло в следующие минуты, походило на сон.
Пока над их головами не появился ОН.
Сообразив, кто перед нами, мы с механиком, первые увидевшие изображение, невольно вытянулись и одернули кители, хотя на нас еще не был устремлен пронизывающий взгляд, от которого не стыла кровь в жилах только у полоумного.
Пленка была новая и, чудо, полноцветная! А сидящий за своим письменным столом Фюрер, одетый в один из своих лучших парадных кителей, выглядел, как живой. Он задумчиво склонил голову, не смотря в объектив и положив широко расставленные руки на стол ладонями вниз. Я сразу догадался, что это был явно заранее отрепетированный жест. Глаза фюрера были закрыты в смиренном ожидании, словно он предвидел царящую в кают-компании атмосферу и терпеливо давал возможность зрителям успокоиться.
Выдержав паузу, наш вождь начал говорить.