Еще бы, сейчас у буренок как раз разгар брачных игр… Лобачев снова оглядел собравшихся. Странно это все. Какая сила могла сорвать горстку людей из убежища, или где еще они там сидели, и погнать черт знает куда? С какой целью? Ладно, вот после ужина и узнаем. Последний раз затянувшись, он затушил окурок в дырявой банке из-под тушенки и чинно выпустил из ноздрей сизые струйки дыма.
Когда гости наелись и старший в отряде, немолодой крепкий мужик с проседью, которого звали странным именем Ежи, поблагодарил начальников убежища, Ерофеев, один из старейшин, задал, наконец, волновавший всех вопрос:
— В Калининграде есть выжившие? Сколько?
— Немного, — уклончиво ответил Ежи.
— Почему же вы раньше не давали о себе знать?
— Пока не узнали про лодку, думали, что вокруг никто не выжил. Так же, как и вы.
— А как вы узнали про лодку? — насторожился Ерофеев.
— Слухи, — пожал плечами Ежи.
— Какова цель вашего прибытия? — поинтересовался кто-то.
— Спасательная экспедиция, — ответил Ежи, поправив съехавшие на переносицу очки, и, расшнуровав свой рюкзак, бережно достал из него потрепанную морскую карту.
— Какого рода, можно узнать? — поинтересовался сидящий рядом с Ерофеевым начальник безопасности, усатый дядька лет пятидесяти.
— Незадолго до войны, во время исследований заброшенной немецкой базы в Антарктиде, был обнаружен вирус, к которому не было иммунитета ни у людей, ни у животных, — Ежи развернул карту на столе, с которого успели убрать посуду.
— Вы бы еще черта помянули, — хмыкнул Ерофеев, но внутренне весь напрягся, неожиданно почувствовав дрожь в пальцах.
— Разумеется, столько лет прошло! Итак, к нашим исследователям попали документы, датированные тысяча девятьсот сорок третьим годом.
— Антарктическая база Рейха — миф, — нахмурился начальник безопасности.
— Отнюдь, — Ежи достал из второго рюкзака несколько ветхих папок. — Мы никогда бы не предприняли такой поход, тщательно не изучив все доступные архивные материалы.