Ледяной укус

 — Наши запасы были в машине, и эту поездочку они не пережили.

Мой аппетит неожиданно подскочил.

Пейдж кивнула.

— Я думала, вам может понадобиться, особенно, если всё станет совсем сложно с Мэллори. Я раздобуду.

Мы подцепили наши сумки и мечи, затем подождали Пейдж, которая появилась из кухни с подносом старомодных стеклянных стаканов.

— Сюда, — сказала она.

Мы последовали за ней к лестнице, затем на второй этаж и прошли по длинному, прямому коридору из комнат.

— У первоначальных владельцев фермы было шесть детей, — объяснила Пейдж.

 — Спальня хозяев внизу, а шесть спален здесь. Можете выбирать. — Она бросила оценивающий взгляд на Этана. — Если только Вы не одинок, и интересуетесь тем, чтобы разделить спальню внизу?

— Какое продуманное предложение, — сказал Этан. — Я вынужден отказаться.

Мерит, без сомнения, отнимет у меня мою очередную жизнь.

— Неутешительно, — сказала Пейдж. — Я всегда интересовалась вампирами. И укусами.

— Всё правда, до единого слова, — осторожно произнёс Этан.

Жаль, я не могла поговорить с ним мысленно прямо сейчас.

У меня нашлось бы несколько слов о его флирте с Пейдж Мартин. Вместо этого я спокойно смотрела на него, и он вернул мне усмехающийся взгляд. Это и его усмешка заставили меня почувствовать себя лучше.

Пейдж отдала нам поднос, пожелала спокойной ночи, а затем упорхнула вниз по лестнице, оставляя в покое меня и Этана.

Шесть спален дома были на удивление одинаковы, и было похоже, что они не очень-то изменились с 1940-ых. В каждой находилась чугунная кровать, тумбочка и бюро.

Бледные цветочные обои украшали стены. Полки были из старого древа, и постельное белье было старомодными, с подсиненными покрывалами. Они были похожи на те типы комнат, в которых дети прячут старые бейсбольные карточки и игрушки Крэкера Джека в задних частях ящиков бюро или под матрацами.

Ни в одной комнате не оставалось открытого окна — все были под тяжёлым бархатным занавесом. Я догадывалась, что Пейдж не хотела давать соседям возможность хоть что-то разнюхать.

— У тебя есть какие-нибудь предпочтения? — спросила я Этана.

— Что бы ты ни предпочла, — ответил он, — я останусь с тобой.

Не было никакой двусмысленности в его голосе. Не вопрос, и он не просил разрешения. Это было заявление, объявление того, что он собирался сделать. Что он будет делать.

— Конечно, останешься, — сказала я. — Было бы грубостью устраивать бардак в двух её спальнях. Мы могли бы так же отлично спать вместе и избавить её от хлопот.

Этан закатил глаза.