Драконы излучали тепло, а влажная ткань помогала сохранять прохладу на коже… он чувствовал себя сильнее, даже когда дрожал. Возможно, есть какой-то способ выпутаться из этой ситуации.
— Просто дайте мне шанс объяснить, — сказал он хриплым от усталости голосом. — Я могу объяснить.
— Продолжай, — сказала девушка, натягивая подбитый мехом капюшон плаща, когда ветер снова поднялся вокруг них, заставляя дрожать Андерса и Лисабет. — Мне очень интересно это услышать.
Но прежде чем Андерс успел что-либо предпринять, ветер снова налетел на них, толкнув его на Лисабет, а затем швырнул обоих обратно на скалу.
Он приземлился, взмахнув хвостом, и через мгновение преобразился, уменьшившись до фигуры в красно-коричневом пальто. Андерс разглядел копну черных вьющихся волос, но снежный вихрь, все еще оседавший после приземления дракона, скрыл лицо под ними.
Ноги Андерса зашевелились еще до того, как его мозг понял, что он видит, и информация пришла в беспорядке.
Впереди него бежала вниз по склону Рейна, в спешке скользя по камням, и в то же мгновение он бежал к ней, карабкаясь по мокрым и ледяным камням.
Они ударились друг о друга, переплетя руки и ноги, и сестра сжала его ребра так же крепко, как это сделала замерзшая река.
Облегчение нахлынуло на него, отталкивая боль, которую он должен был почувствовать, когда она обняла его прямо над синяками, и его колени угрожали подогнуться, когда он обнял ее в ответ.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, не желая отпускать его. Ее кожа излучала тепло, но ему было все равно.
— Я… — попытался он, но из-за того, что из него выдавливали воздух, он не мог издать ни звука. За ее плечом он видел мальчика и девочку, медленно идущих к ним, и понятия не имел, что Лисабет делает позади него. Он слабо толкнул Рейну, и она со смехом отпустила его.
— Что ты здесь делаешь? — повторила она, оглядывая его с головы до ног, и ее глаза расширились, когда она увидела его униформу.
— Мы пришли, чтобы забрать тебя, — сказал он тихо и настойчиво, надеясь, что два других дракона не услышат. — Равноденствие…
— Ты ведь не присоединился к Ульфару, не так ли? — спросила она, обращаясь прямо к нему. Это был тот же самый голос, который она всегда использовала: «Скажи мне, что ты больше ничего не испортил».