Час спустя несколько конюшен в северной части города пылали яростным, бело-золотым драконьим огнем, который было почти невозможно потушить, оно прыгало с места на место быстрее и яростнее, чем обычное пламя.
К тому времени, как здания превратились в пепел, дракон исчез, а вместе с ним и сын семейства, живший над конюшнями. Рассказывали, что драконы всегда забирают детей. Слабых, больных и беззащитных.
— Может быть, стражники думают, что дракон прошлой ночи все еще может шпионить в городе, скрываясь в человеческом обличье, — предположил Андерс, — или планирует устроить пожар.
Рейна фыркнула.
— И они думают, что если спросят людей, то те просто признаются, что знают, где находится дракон, но решили никому не говорить?
Он кивнул, понизив голос, чтобы произвести впечатление порядочного гражданина.
— Да, Страж, на самом деле я прячу Огненных Драконов на своей крыше, потому что хочу быть зажаренным заживо и не верю в общественную безопасность. Я чувствую себя немного виноватым из-за этого, и я собирался признаться кому-нибудь, но не был уверен, что кто-то захочет знать.
— По крайней мере, тебе будет тепло. — Она хихикнула, пнув ногой слякотную, тающую кучу снега.
Он вернулся к своему собственному голосу, и ее хихиканье помогло прогнать его нервозность, как парень и надеялся.
— Никогда не знаешь, если не спросишь. — Но хотя он улыбнулся вместе с ней, даже от этих слов у него подергались лопатки. Огненные Драконы. Это было единственное, чего боялся каждый житель Холбарда, будь то местные жители или торговцы из-за моря.
— Как далеко на юг мы должны уйти, чтобы увернуться от охранников? — спросила Рейна, отвлекая его от этой мысли. Само собой разумеется, что они будут избегать их. Охранники задавали вопросы типа: «Где ваши родители?» и другие неудобства, связанные с наблюдением за взрослыми.
— По меньшей мере, десять улиц, — ответил он. — Двое из них были в волчьем обличье, и я думаю, что они чуют, если ты беспокоишься.
— Десять улиц? Это удваивает расстояние до площади Треллиг! Андерс, если ты знал, что мы идем не туда, почему не остановил меня? — Она вся кипела от негодования, подбоченившись."
"— Ну, я… — но он сдался прежде, чем начал. Может быть, ему следовало стараться сильнее. Это вроде как его вина, что они зашли так далеко не туда.