Заметит ли кто-нибудь его торчащие ноги? Скорее всего, нет.
Вместо этого он заставил ноги двигаться, принуждая себя войти к Ферстульф и закрывая дверь за собой."
"Сам кабинет был просторным; Сигрид сидела за деревянным столом напротив двери, вдоль стен тянулись книжные полки. Ее бледная кожа и короткие светлые волосы казались почти одного цвета в свете ламп, и она сидела с той строгой, прямой осанкой, которую он так часто видел на ежемесячных испытаниях.
Полки были уставлены книгами, но более того… перед книгами, а иногда и между ними, стояли маленькие металлические устройства и всевозможные безделушки.
Сигрид заговорила, выдернув его из раздумий:
— Добрый день. — Во всяком случае, в ее голосе звучало легкое удивление, и это вернуло Андерса к его страху — почему она была удивлена? Что она задумала для него? — Пожалуйста, присаживайся… — Она намеренно замолчала, и Андерс понял, что она не знает его имени, и она была удивлена, потому что он таращился на ее кабинет.
— Андерс, — тихо представился он. — Андерс Бардасен. — Он не называл своего настоящего имени взрослым с шести лет, таковы были правила, даже если его фамилия была достаточно распространенной. Но если он собирался остаться здесь студентом, возможно, на несколько недель, ему нужно было что-то, на что он действительно отвечал, когда люди звали его.
— Бардасен, — повторила она. — Мне очень жаль.
Андерсу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, почему его имя заставило ее сожалеть… он знал много детей на улице с такой же фамилией… а затем все встало на свои места.
И конечно, Сигрид была одной из тех, кто сражался. Он слышал, как она говорила об этом на помосте во время испытаний. Он слышал, как она говорила, что чувствует личную ответственность за каждую смерть.