Губы его улыбались, а глаза оставались серьезными, как будто представляли собой еще одну деталь костюма. В отличие от большинства других артистов Легендо, Армандо не делал попыток сказать что-нибудь приятное, чем внушал к себе неприязнь. Легко было поверить, что он не притворяется и в самом деле является тем человеком, роль которого исполняет.
– Как поживает твоя сестра?
Телла ощетинилась:
– Я же велела тебе никогда не упоминать о ней!
– Или что? Вонзишь свои когти мне в щеку и расцарапаешь лицо? – Армандо бросил взгляд на ее перчатки.
– Мог бы так не чваниться!
– Раз ты так считаешь, значит, до сих пор не постигла сути Караваля. Всем своим исполнителям Легендо отводит определенную роль, в которую мы должны вжиться на всю игру – вот тебе истинный двигатель Караваля, а вовсе не какие-то дурацкие подсказки.
Телла готова была биться о заклад, что ему нравится то, что он сейчас делает. В прошлом Каравале ему тоже досталась роль чудовища, которая, судя по отсутствию извинений с его стороны, пришлась ему весьма по душе.
Пока Телла обдумывала этот вопрос, в голове ее вдруг зазвучал голос бабушки Анны, повторяющей часть множество раз рассказанной истории: «Ведьма предупредила, что всякое желание имеет свою цену, и чем больше он будет выступать, тем сильнее вживется в исполняемые им роли. Например, если сыграет злодея, то таким и станет в действительности».
Телла запомнила заверения бабушки в том, что Легендо нравится притворяться злодеем, коим он в конечном итоге и стал. Но это была не совсем правда. Легендо принимал на себя накладываемые ролью обязательства, а это означало, что он становился злодеем только в том случае, если изображал одного из них – как Армандо.
Прежде Телла никогда об этом не задумывалась. Она ненавидела мнимого графа за то, через что он заставил пройти ее сестру.