Джекс откинул непослушные волосы со лба Теллы, нахмурившись, как будто ему не хотелось покидать ее.
Став свидетельницей этой сценки, Скарлетт едва не упала в обморок, и Телла решила, что со стороны, вероятно, действительно выглядело невыразимо элегантно, когда она лежала вся бледная на подушках, а сияющий Джекс склонился над ней, и его отливающие золотом пряди волос упали на один жуткий глаз.
– Я бы и рад задержаться подольше, но не волнуйся, любовь моя, я вернусь, чтобы сопроводить тебя сегодня вечером на ужин с императрицей.
Ахнув, Скарлетт поставила поднос на столик рядом с кроватью.
– Ты ужинаешь с императрицей?
– О, да, – вмешался Джекс, прежде чем Телла успела отреагировать. – Ее величеству не терпится познакомиться с девушкой, которая украла мое сердце. Моей предыдущей невестой она нисколько не интересовалась, а вот Донателлу, я уверен, полюбит так же сильно, как и я сам, – сладким, точно мед, голосом сообщил Джекс, и Телла не сумела распознать, сделал ли он это исключительно ради Скарлетт или чтобы помучить Теллу.
Ужин с ней вдруг показался Телле очень плохой идеей. В некотором смысле императрица представлялась фигурой такой же мифической, как и Мойры: могущественная правительница, о которой она много слышала, но никогда не видела. Хоть Телле и было любопытно познакомиться с ней лично, вполне могла бы обойтись без подобной чести.
– Сегодня вечером я не могу пойти с тобой на ужин, – сказала Телла. – Ведь до завершения Караваля осталось всего три ночи.
– Милая, ты все время забываешь, насколько я важен, – возразил Джекс. – А это делает значимой и тебя тоже.
– Но…
– Все уже решено, – промурлыкал Джекс, бросив взгляд на Скарлетт, и прозвучавшая в его голосе стальная нотка, которой раньше не было, напомнила Телле о том, чего именно она лишится, если их мнимую помолвку разоблачат.
Телла хотела было спросить, почему это так важно для него.