Фонд служил наследственному зодчему прикрытием для основных махинаций и давал возможность ходить, как многим нормальным людям, на работу, сидеть в кресле, отдавать распоряжения и выслушивать доклады от длинноногой секретарши, изредка приглашать ее в заднюю комнату. Слыть лучшим другом отставным офицерам, некоторые из которых, получив при непосредственном участии полковника работу и жилплощадь, в случае чего могли стеной встать на защиту своего благодетеля.
Таким являлся и пятый член группы подрывников, арестованных в Питере, коренной москвич Павел Мячин, бывший офицер управления по борьбе с терроризмом и хороший знакомый Геннадия Алексеевича Будникова.
"Он в представлении Гришина как две капли походил на одного офицера российской армии, подонка, который вступил в преступный сговор с чеченскими бандитами. Одна из его встреч сопровождалась оперативной видеосъемкой, и оправданий офицеру не находилось. Он, продавая оружие, предостерегал «духов»: «Если будете стрелять, в меня не попадите». И показал из-за укрытия месторасположение своего подразделения. И после добавил совершенно ужасающее, от чего волосы на голове снимавших оперативников пришли в движение: «Вон там солдаты ходят, их можете валить».
Переквалифицироваться в ранг свидетелей Павлу Мячину, разумеется, помогли. Ну не может российский офицер службы безопасности быть причастным к чудовищным терактам, армейский офицер – пожалуйста. Где в данное время находится пятый член банды (ныне с подачи ФСБ – скрывающийся), со стопроцентной уверенностью мог сказать только Будников, ставший причастным к преступлениям не меньше своего протеже.
И это его секретарша ответила на звонок Латынина, чей голос за открытой дверью отчетливо доносился до Николая: «Оля, кажется? Соедини меня с Геннадием Алексеевичем… Тогда передай, что к нему подойдет Игорь Михайлович Кормухин. Записала?.. Правильно, Кормухин… Скорее всего, послезавтра. Он предварительно позвонит. Пусть Геннадий Алексеевич примет его».
Марк гнал машину по Варшавке в район Волхонки.