Казалось, девушки насквозь пропитались благовониями, но ожидаемого успокоительного эффекта это не принесло.
– Поверь, она не обижается. Я немного ее знаю. Ее трудно обидеть. Твои слова вряд ли ее заденут. Сказала и сказала. Она поржала и пошла дальше. Забудь, елки-палки!
– Ладно… – начала Женя и оборвалась, замерев в неудобной страдальческой позе. – Опять спину прихватило. Хотела встать и не могу…
Маша задвинула урну в угол и помогла ей подняться.
– Тебе срочно надо к Анжелке. Она поставит тебя на ноги.
На этот раз Женя не спорила, позволила отвести себя в одну из комнат и уложить на массажный стол. Потом пришла Анжела, – та самая блондинка с округлыми грудями четвертого размера, – и сказала, что сначала надо сходить в больницу, лечебный массаж наобум не делается.
– Ой, ладно тебе, – уговаривала Маша, – а ты сделай не лечебный, а расслабляющий. Аккуратненько.
Анжела согласилась, руки у нее и правда оказались волшебными. Женя почувствовала себя гораздо лучше. Не только массаж помог, но и спасительное очищение слезами.
Возвращаться в дом Виктора Олеговича не хотелось. Хотелось побыть одной, обдумать дальнейшее свое поведение. Как держаться, что делать, чтобы снова не попасть впросак.
Поехала туда, где жила раньше. В обшарпанную коммуналку, из которой когда-то мечтала сбежать.
В своей комнате Женя открыла окно, чтоб выпустить застоявшийся воздух. С улицы доносились привычные звуки: шум автомобилей, крики детей на детской площадке. За окном – жизнь. А ее собственная превратилась в череду каких-то хаотичных событий, которыми она не могла управлять.
Может быть, это всего лишь наступающая осень…
Она сидела на кровати, застыв в одной позе. Чуть наклонившись вперед, как под бременем невыносимого груза, чувствуя себя одинокой, отверженной, маленькой и слабой для этого жестокого мира. Сидела долго, пока не раздался дверной звонок. Женя вздрогнула и посмотрела на дверь. Она успела отвыкнуть от этого резкого звука. Сейчас он показался ей странным, далеким, не из этой реальности.