Кстати, женитьба – это Федина идея, а Федя папу знает. Должно сработать.
– Я не собираюсь экспериментировать. Это моя жизнь, а не игрушки какие-то!
– Свою жизнь ты проведешь за решеткой, если сейчас не заткнешься и не послушаешь меня! – снова наорал на нее Андрей. – У меня нет настроения спорить, я и так себе на горло наступил, когда к отцу пошел!
– Я не собираюсь изображать семью, я просто не смогу притворяться… – уныло закончила Женька и без сил опустилась на кровать.
– Ничего не надо изображать. Мой папаша не дурак, ты его все равно не проведешь, так что просто собирайся и поехали.
– Это нечестно. Ты даже собраться не даешь мне нормально. У меня, конечно, все через жопу, но хотя бы выглядеть я должна по-человечески.
– Ты прекрасно выглядишь. Должен признать, бомжеватый вид тебе идет. Так ты производишь впечатление чуть легкомысленного и свободного человека, а мой папаша таких любит. Только лифчик надень. И волосы распусти. – Он снял с ее волос резинку и растрепал волосы пальцами.
– Угу, а то вдруг твоему папе не понравится, что я без лифчика, – усмехнулась Женька, чтобы прогнать вдруг возникшую неловкость. Как всегда, прикосновения Погодина вызывали в ней какое-то смятение.
– Папа ни при чем. Это слишком нравится мне. Меня возбуждают твои торчащие соски.
– Да иди ты! – Она оттолкнула его руку и удалилась в ванную, чтобы надеть лифчик.
* * *Глядя на величественный двухэтажный особняк в окружении темных башен елей, Женька представила, как Погодин ржал над ней, когда она рассказывала ему, что хочет небольшой домик в деревне.
– Виктор Олегович… – напомнила себе вслух. – Еще кто-то есть, кого я должна знать?
– Тебе не надо никого знать. Тебе и говорить ничего не надо. Просто молчи. Сейчас папуля приставит к тебе какого-нибудь бывшего «фээсбэшника» или «грушника», или «фсошника», или «фээскашника», обложит со всех сторон адвокатами и все будет ок. Ты, конечно, и пописать без их разрешения не сможешь сходить, но зато из передряги выпутаешься.