Постучавшись, я дождалась приглашения войти внутрь и взялась за ручку двери. Стоило перешагнуть через порог, как магические светильники, развешанные по стенам кабинета, вспыхнули, разгоняя полумрак.
Некоторое время изучая друг друга, мы просто стояли, потом хозяйка кабинета встала из-за стола и представилась:
— Мадам Лейда.
— Александрина-из-Верна. Мне передали, что мои пажи что-то у Вас натворили… У меня только один вопрос: сколько?
Женщина хмыкнула:
— Не скажу, что рада знакомству в сложившихся обстоятельствах… Но, если Вы заберёте своих пажей, то будем считать, что конфликт исчерпан.
— Значит, никто из Ваших эйль не пострадал?
— Слава всем Богам, нет. Иначе бы мы беседовали не здесь. Мальчишки попросту напились и пристают к девушкам. К счастью, лишь с разговорами… — мадам Лейда с интересом смерила меня взглядом и продолжила. — Вы бы посерьёзнее себе, кхм, ""спутников для утех"" выбрали…
От услышанного у меня глаза на лоб полезли:
— Что-о-о-о?! Убью! Обоих!
— Помочь? — мадам Лейда участливо заглянула мне в глаза, а затем налила из графина воды в стакан и протянула.
— Благодарю. Сама справлюсь. Это же надо было такое выдумать! Ну Микки и Рикки! Вы уж простите, недавно их наняла в услужение и, боюсь, они по какой-то причине решили, что их обязанности шире, чем было прописано в договоре, — я поставила пустой стакан обратно на стол и хрустнула пальцами.
— Молоденькие… Вот дурашки… — мадам Лейда выдохнула с явным облегчением. — Они хоть совершеннолетние?
— Да, могу документы показать. Каждому около восьмидесяти пяти…
— Черти… Стоило догадаться…
— Они самые…
— Как же Вас так угораздило? — во взгляде мадам Лейды читалось искреннее сочувствие.
Мне осталось лишь развести руками:
— Так получилось…
— Мда…
— Мда…
* * *Сказать, что в главной гостиной борделя царил хаос — это ничего не сказать.
— Мадам Лейда, а когда у Вас день закрытых дверей?
Хозяйка борделя вздохнула, оценивая увиденное:
— Вообще-то на завтра планировали. Но теперь, думаю, что придётся растянуть ""удовольствие"" на два дня, начав прямо сегодня."
"Заметив меня, оба пажа, допытывавшиеся у сидящих на диванчике эйль ""каково это — отдаваться не по любви, а из-за долга"", побледнели и попытались встать.