Высокая прическа, игривые пряди у лица, красивое декольте, тонкая талия, утянутая корсетом так, что бедняжка едва дышит. Она очень молода, на щеках вспыхивает стыдливый румянец. Девушка стесняется поднять взгляд на принца, и покорно ждет, пока он не разрешит ей войти.
– Леди Элизабет, – произносит он, заинтересованно ее разглядывая, по-мужски нахально.
При жене.
А мне наблюдать за этим смешно – ох, уж и верный муженек мне попался!
– Я к вашим услугам, ваше высочество, – и девушка осторожно вскидывает ресницы, глядя на принца.
Тошно.
Чувствую себя лишней и уязвленной. Нет, не интересом Реигана к посторонней женщине. Здесь все как раз просто – мне плевать. А вот то, что я стою в разодранном платье, мокрая, растрепанная и униженная – это да, бьет по самолюбию. А еще то, что меня никто не замечает.
Тактично покашливаю.
Лицо Реигана каменеет, он молча поворачивает голову и пронзает меня недовольным взглядом.
– Элизабет, проводите мою жену в ее покои и подготовьте к сегодняшнему приему.
Кажется, мой внешний вид совершенно эту леди не смущает, она готова выполнить просьбу принца, даже если он попросит ее спрятать мой труп в ковре и выбросить в окошко.
– Сию секунду, ваше высочество.
Ага-ага…
Я вздыхаю. Цирк какой-то. Мне, вообще-то, уже за сорок. Я женщина взрослая – томные соблазняющие взгляды и вздохи за версту чую. Все пропало… муж-то у меня с гнильцой, а фрейлины не прочь занять мое место у него под боком.
– Леди, – коротко останавливает муж леди Элизабет, – сперва принесите ее высочеству новое платье.
"Этим он как будто делает мне одолжение, но на самом деле бережет лишь собственную репутацию. Моя – ему безразлична.
Элизабет исчезает, и Реиган лениво интересуется:
– Сколько ей исполнилось?
– Не имею понятия.
Он раздраженно вздыхает и приподнимает бровь:
– Подумай еще раз.
– Девятнадцать, – предполагаю я.
Он мне просто омерзителен. Еще раз убеждаюсь, что развод между нами неизбежен. А, если муж заартачится, то… Морщусь. Не хватало еще повторить предыдущие ошибки бывшей принцессы.
Муж подходит ко мне вплотную, и я задираю голову. Ежусь. У него взгляд – жестокого тирана, бесчувственный и беспощадный. Без единой теплой эмоции. Только ненависть и раздражение.
– Не смей позорить меня, Анна.
В его голосе столько угрозы, что я сглатываю сухими губами.
– Я не собираюсь вас позорить.