Хочется капитулировать, вывесить белый флаг, совершить маневр – только бы уйти из комнаты, пропитанной им.
– Это тебя затруднит? – попросту спрашивает муж. – У тебя есть дела?
Вообще, да.
С тех пор, как он здесь поселился, у меня миллион дел. Каждый божий день я отбиваюсь от своры знати и прихлебателей, а еще теплю Бреаза, Денвера и старого пройдоху канцлера. А солдаты буквально заполонили мой двор. Я забыла, когда в последний раз спокойно сидела в саду.
Но с другой стороны, я чувствую, что приглашение императора отклонять не стоит.
– Что именно я должна почитать вам, ваше величество?"
"Он кивком указывает на книгу, которая лежит на столе. Он уже читал ее, она раскрыта и перевернута. Я подхожу и беру тяжелый томик, тяжко вздыхая. Будто больше у него нет интересов. Он встает около пяти утра, а ложиться в одиннадцать – как заводной механизм. А сейчас только восемь. Сколько мне придется развлекать его?
– Что это? – я сажусь в кресло у окна и смотрю в книгу: – Теология.
– Ты слишком далеко, Анна. Сядь рядом, – приказывает Реиган.
Гм…
Артачится нет смысла, я просто поставлю стул прямиком у постели, и тогда Уилберг успокоится. Когда иду за стулом, слышу в голосе мужа недоумение:
– Что ты делаешь? Иди ко мне, здесь много места, – а затем вкрадчиво: – или тебе неприятно мое общество?
Само собой, неприятно. До спазмов.
Он манипулирует мной. Я сверкаю глазами. Пару секунд мы с Реиганом красноречиво переглядываемся.
– Я весь день провела на болотах, ваше величество. Мой вид оскорбителен. Я предпочла бы находиться от вас на некотором расстоянии.
– Глупости.
– А еще я голодна. Может быть, мы перенесем эти… чтения на более позднее время?
– Позови кухарку. Пусть нам принесут ужин. Я тоже с удовольствием поем.
Тяну воздух и молчу, придумывая другие отговорки. Он это специально? Что он от меня хочет? На кой черт ему глаза и руки, если он не может самостоятельно читать скучные книжки? Зачем ему я?
– У меня подол грязный.
– Я помогу тебе расшнуровать платье, Анна. Сними его.
– Что?
– Так ты не испачкаешь постель, – отвечает Реиган. – Или ты боишься меня? Я сейчас не сильно расположен к супружескому долгу, жена. Мне больно даже дышать.
Каменею.
Внутри моей черепной коробки мечется маленькая страдающая Нина Виннер.