– Вы рассчитывали, что все посчитают убийство императора местью с моей стороны. Но для чего мне убивать его уже после того, как я сама отправилась бы на тот свет? Я хочу знать мотив даже больше, чем имя зачинщика.
Пленник молчит.
Тюремщик щелкает докрасна раскаленными щипцами, кажется, в большом нетерпении.
– Моя смерть и отравление императора, – рассуждаю я, – чудесный повод, чтобы разозлить Реигана и направить его гнев на Саорель. Он должен был стереть его с лица земли. Не все считали мир с Саорелем хорошим решением, не так ли? Были рода, заинтересованные в том, чтобы уничтожить правящую династию и посадить в захваченных землях своих людей.
Заговорщик тихо обреченно смеется, а затем его губы исторгают следующее:
– Ронан не должен был допустить брак своего единственного сына с потаскухой!
Лорд Лангрин кивает тюремщику, но я останавливаю обоих, приподняв ладонь. Пытки здесь не помогут, пленник не выдал имена зачинщиков даже под натиском Реигана. Он не скажет и сейчас. Но я утверждаюсь в мысли, что Антуанетта была лишь разменной монетой с самого начала.
"Я все еще подозреваю лорда Мале. Во-первых, он был приближенным Ронана и был рядом в момент его смерти, во-вторых, его племянница была выбрана на роль постельной грелки Реигана. Хитрый камергер вполне мог желать сделать Элен следующей императрицей. К сожалению, Рэй женился на принцесе Саореля, и Элен стала лишь любовницей.
Стоит подумать об Элен, как я вспоминаю самодовольного Рэя, сидящего, почти обнаженным в кресле. Любит он… Злюсь на ровном месте. Он признается в чувствах, но в его постели все еще спит леди Фант. Впрочем, зная темперамент императора, вряд ли ей удается там хорошо выспаться.
Выбрасываю все это из головы, но на душе так тяжело, что горло перехватывает спазм.
После тюрьмы меня ожидает встреча с мэтром и поездка в университет, в лекарскую школу, и выступление перед другими действующими лекарями Эсмара и слушателями университета.