Влюбленные были счастливы ровно до тех пор, пока генерал не погиб на войне, защищая границы славного государства Саорель от чужеземцев во главе с жестоким принцем Реиганом.
***
Антуанетта-Аннабель Корсо
… тихое жужжание отступает.
– Прекрати изображать из себя жертву, Анна! – гремит надо мной мужской голос.
Я с трудом приподнимаюсь и жмурюсь. Пахнет воском и пылью. Вокруг чадят свечи, а сквозь задернутые плотные портьеры пробивается солнечный свет. На моих руках кровь, и я озадаченно шевелю пальцами, пытаясь понять откуда она.
Да и, вообще, где я?
– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, – кто-то хватает меня за плечо, больно вздергивает на ноги, – хорошо покувыркалась?
Я с удивлением оглядываю свой наряд – на мне только длинная тонкая рубашка. Светлые волосы слегка вьются и струятся по плечам. Удивительное дело, но эти волосы не мои. Вот отродясь таких не было.
Поворачиваю голову, услышав сдавленный хрип – на полу у кровати лежит обнаженный мужчина. Хорошо сложенный, темноволосый и мускулистый.
– Что тут произошло? – наконец, я перевожу взгляд на мужчину, который стоит рядом и держит меня за плечо.
Его пальцы грубые и больно впиваются – будут синяки. Но не это потрясает, а его внешний вид: длинные черные волосы, смуглое лицо и глаза цвета грозового неба. Эти глаза сейчас пылают гневом и едва золотятся у зрачка, буквально гипнотизируя.
– Посмотри, как он скулит. Нравится? – шепчут губы этого психа.
Он одет, как военный: мундир с эполетами и золотыми петлицами, облегающие брюки и высокие сапоги.
– Нет, – отвечаю предельно серьезно. – Надо полицию вызывать. Он сейчас кровью истечет. Судя по всему, легкое пробито. Здесь скорая нужна. Дайте телефон, я вызову.
Незнакомец щуриться и вглядывается в мое лицо. Он тяжело дышит и скрежещет зубами.
– Отойди, – наконец, он отшвыривает меня к стене с такой силой, что я врезаюсь и ойкаю от боли.
– Нет, – окликаю, видя, что он хочет выдернуть меч, – лучше этого не делать до приезда…
Поздно.
"Незнакомец, морщась, переворачивает пинком голого страдальца и избавляет его от мучений очередным уколом меча. А затем преспокойно вытирает лезвие о край одеяла и убирает в ножны.
– Боже правый… – ошарашенно шепчу я.
– Оделась, – гаркает мне этот сумасшедший. – Быстро!
Еще бы знать во что. Впрочем, я готова нацепить на себя все, что угодно. Я, вообще-то, сегодня уже умирала, мне не понравилось.