Я смотрю на Денвера, а он ничуть не краснеет. Ни капли смущения. А ведь это «Гийом» прозвучало не то, что фамильярно, а очень нежно и трепетно.
Элизабет поднимается. Служанка подает ей халат. Леди Голлен накидывает его на плечи, подвязывает на талии и, наконец, замечает меня. Ее глаза расширяются от ужаса, она вскрикивает и картинно теряет сознание. Денвер вовремя подхватывает ее на руки.
– Гм, – я озадаченно убираю растрепавшиеся волосы от лица.
Не настолько уж я плохо выгляжу, чтобы бывшие фрейлины лишались чувств, едва узрев меня среди ночи.
Денвер перехватывает свою любовницу поудобнее, отчего ее черные волосы и бледная рука свисают к полу.
– Девчонка очень впечатлительна, – говорит генерал. – Она не думала, что еще хоть раз вас увидит.
Он укладывает ее на постель, а я сажусь в кресло к тлеющему камину и греюсь.
– Буди кухарку и слуг, – приказывает Гийом служанке. – Принесите еду и выпить. Ее величеству подыщите свежую одежду и приготовьте покои. Лучшие.
А я смотрю на Элизабет, а затем на Денвера и хмурюсь.
– Я не держу на нее зла. Мне бы не хотелось, чтобы она страдала.
Он вздергивает бровь.
– С чего ей страдать?
Он и правда не понимает. И это даже забавно. Такой человек, как Денвер, не видит в женщине человека со своими желаниями и стремлениями. Если женщина при мужчине – значит, все с ней априори в порядке. И неважно, какой это мужчина, хоть безумный садист. Так что для Гийома женщина – человек лишь частично. А я, вообще, непонятный зверь.
Денвер освобождает стол. Когда приносят еду, он приглашает меня поесть, извиняясь, что вынужден принимать такую важную гостью в столь стесненных условиях.
Когда Элизабет со стоном приподнимается и зовет жалобно: «Гийом?», он требует ее подойти и поклониться королеве. Он суров и строг, поэтому леди Голлен моментально соскальзывает с постели и покорно исполняет все его приказы, а попутно исподволь бросает на него затаенные взгляды.
– У ее величества есть к тебе вопросы, – говорит Гийом.
– Да, ваше сиятельство, – кивает она и смущенно краснеет, когда сталкивается с ним глазами.
Ну-ну.
Быть не может! Элизабет Голлен без ума от своего хозяина? От того, кто ее получил от императора, как награду?"
"– Элизабет, – говорю я, и она испуганно глядит на меня. – Его величество сказал мне, что настойку, которую ты брала у мэтра Финча, ты не давала мне. Это так?
Она напряженно молчит, и Денвер бросает:
– Ответь.