— И никто не заинтересуется нашими печатями?
— К тому моменту мы уже будем женаты, а наша совместная височная печать однозначно ещё нигде не засвечена, потому что её пока нет в природе.
— А её будет видно? У тебя же шрамы… — погладила я его по виску.
— К тому времени всё заживёт, и после обновления печать наверняка будет хорошо видно.
— Ладно, — задумчиво согласилась я.
— Конфетка? — заглянул он мне в глаза. — Что не так?
Сначала я собиралась сделать вид, будто всё нормально, а потом вдруг поняла, что не хочу.
"— Мне не очень нравится этот план и не нравится идея отсюда уезжать, но если это единственный вариант быть вместе, то я с ним смирюсь.
— Нам не обязательно решать сейчас, — крепче обнял меня он. — Перезимуем здесь, а потом найдём такое местечко, где моя конфетка будет счастлива. Главное — успеть сделать это до того, как прошлое нас настигнет.
Примета 37: счастье не может длиться вечно
Шестнадцатое сектеля.
Таисия
С Эрером оказалось невероятно легко.
Мы совпали, как две детальки мозаики. Длительное время живя в одиночестве, он научился самостоятельности — готовить, мыть посуду, убирать вещи. Единственное, чего он не умел — так это стирать. Мог повозюкать рубашку в мыльной воде, но в целом оказался решительно бесполезен в отстирывании пятен.
К счастью, у меня наличествовали специальное зелье и большой горшок. Туда я загружала грязные рубашки, часок томила их в печи, а потом вынимала чистые и белоснежные.
С появлением мужика в доме во мне проснулись внезапные желания готовить разносолы, разбирать шкафы, покупать новую одежду и даже — никогда бы не поверила! — заниматься консервацией.
Вопрос со старостой Эрер решил на удивление просто — принёс клятву о том, что он не Странник, договорился сделать холодильный ларь в подарок и пообещал периодически заряжать накопители.
Шельма тоже приняла опаснопальцевого гостя благосклонно.